– Ну вот и нашел. Поздравляю, что хотя бы отчасти выполнил свои обязательства.
– Как у тебя дела?
Мне не хотелось ни о чем ему рассказывать.
– Как обычно хорошо. Но хочу сразу уточнить, что к тебе это не имеет абсолютно никакого отношения.
Последовала короткая пауза.
– Я вижу, ты все еще злишься на меня. Я был таким…
– Даже не пытайся говорить мне, что ты был таким же в моем возрасте.
– С годами учишься мириться с тем, что не все в этой жизни складывается так, как тебе хочется.
– Так ты хочешь поговорить со мной, – я неуклюже прижал телефон к плечу и стал просматривать список других возможных лотов для аукциона, – или оттачиваешь свои реплики перед очередным выступлением на ток-шоу «Свободные женщины»[68]?
– Я просто хотел узнать, не выкроишь ли ты немного времени, чтобы встретиться со мной, пока я в городе?
Вот блин.
Я только-только свыкся с мыслью, что пытался наладить отношения с отцом, но у меня ничего не вышло и я никогда больше не увижу Джона Флеминга. А этот ушлепок смешал мне все карты.
– Эм.
Даже не знаю. А ты тут надолго?
– Спешить не стоит. Мы будем снимать здесь еще около месяца.
Я обвел глазами свой кабинет, в котором в преддверии «Жучиных бегов» царил настоящий разгром.
– Как я понимаю, – я решил испытать удачу, ведь должен же я получить хоть какую-то выгоду от наличия знаменитого папаши, – ты вряд ли захочешь посетить благотворительное мероприятие, которое организует фонд, где я работаю?
– Мне хотелось бы пообщаться с тобой наедине. Я надеялся, что мне удастся все исправить.
– Послушай, я…
Взять на заметку: не начинай предложение, пока не будешь знать, как его закончить. Я рассеянно нажал на рычаг, и мое компьютерное кресло опустилось вниз примерно на три дюйма, и это точно соответствовало моему настроению, которое в тот момент так же безнадежно упало с таким же усталым шипением, как и это кресло. По правде говоря, я даже не представлял себе, как может выглядеть наш диалог с Джоном Флемингом, пытающимся «все исправить». Но мне в душу закралось нехорошее предчувствие, что по окончании этой беседы отец будет чувствовать себя намного лучше, а я – намного хуже.
Очевидно, мои размышления заняли довольно продолжительное время, потому что он сказал:
– Ты не обязан сразу принимать решение, – и сказано это было таким тоном, словно он делал мне офигенно громадное одолжение.
– Нет, все в порядке. Мы можем пообедать или что-то в этом духе. Я спрошу у Оливера, когда он будет свободен.
Еще одна пауза. На этот раз с его стороны.
