– Мне плевать, заслужил ты или нет. Но будет так и не иначе. Так что скажешь?
– Через пару дней я буду в Лондоне. Тогда и встретимся.
Я очень глубоко вздохнул.
– Отлично. Пойдем, Оливер. Мы едем домой.
Глава 30
Мы выехали с фермы в молчании.
– Если не возражаешь, – сказал я, – давай на этот раз обойдемся без «Ночной Долины»?
– Конечно, не возражаю.
Мягкий рокот двигателя наполнил салон. И спокойное ритмичное дыхание Оливера. Я прижался головой к окну и смотрел, как мимо меня в серой дымке пролетает шоссе.
– Ты…
– Можно я поставлю музыку? – спросил я.
– Разумеется.
Я установил телефон на док-станцию и включил «Спотифай». Возможно, это говорило о том, что мне срочно требовалась помощь психотерапевта, но по какой-то причине я решил послушать один из старых альбомов Джона Флеминга. После некоторых колебаний я с легким волнением ввел в поисковую строку: «Права человека», и вот блин, сколько же сразу выпало результатов! И это не считая разных подборок, ремиксов и юбилейных изданий.
Всего там было примерно тридцать альбомов, включая «Дикие холмы», который он записывал вместе с мамой и который я никогда, никогда не слушал.
Я никак не мог выбрать между «Долгой дорогой домой» – его последним релизом – и «Левиафаном» – всем хорошо известным альбомом, завоевавшим в 1989 году «Грэмми», и в конце концов решил все-таки послушать «Левиафан». Последовала короткая пауза, пока загружались треки.
А затем агрессивный прогрессив-рок грянул из динамиков, которые были совершенно не рассчитаны на такую музыку.
Хотя если честно, я и сам, кажется, не был на такую музыку рассчитан."
"Лет в тринадцать, как одержимый, я слушал песни Джона Флеминга. А потом решил, что больше никогда не буду этого делать, поэтому сейчас они вызывали у меня весьма странные чувства. Я очень хорошо помнил их – не только музыку, но и те чувства, которые переживал тогда, и каково это, когда тебе тринадцать и твой отец одновременно так близко и так далеко от тебя.
Он весь был в этой музыке. И даже теперь, после того, как я битый час орал на него, я не мог сказать, что он присутствовал в моей жизни.
Оливер бросил на меня быстрый взгляд.
– Это…
– Ага.
– Довольно… громко.
– Да, в 80-е он был громким, зато в 70-е у него были сплошь деревья и колокольчики.
И снова – циничное рычание и звуки электрогитары.
