Но из-за всех этих историй с отцом, работой, судьей Мейхью и других моих сегодняшних проколов у меня просто не хватило сил отблагодарить его за это.
Глава 18
Через восемьдесят семь тысяч пятьсот шестьдесят четыре миллиарда часов нам, наконец-то, было позволено покинуть клуб «Кадваладар». Вечер прошел настолько ужасно, что я мечтал поскорее сесть в такси, тихонько доехать до дома, забраться под одеяло и сдохнуть. Но ведь все это было устроено только для того, чтобы меня смогли заснять среди представителей высшего света.
А значит, едва мы вышли на улицу, как нас тут же окружила целая толпа из самых отборных папарацци и самых низкосортных журналистов.
Многочисленные вспышки фотокамер ослепили меня, и я замер на месте. Обычно у фотографов, желавших меня заснять, хватало приличия молча держаться поодаль, чтобы осторожненько запечатлеть, как я трахался с кем-нибудь за мусорным баком или блевал на парковке такси. Но здесь был совсем другой уровень внимания. Хотя, честно говоря, прежний мне тоже не особенно нравился.
– Кто на вас сейчас? – раздался чей-то голос в толпе.
Ясно. Они явно обращались не ко мне. Про мою одежду уместнее было спросить «что», а не «кто»."
"Миффи откинула назад волосы и принялась быстро говорить что-то непонятное – вероятно, перечисляя имена дизайнеров.
Все в порядке. Со мной не происходило ничего страшного. Мне только и нужно было, что делать вид, будто я принадлежу к этому милому миру, где с милыми людьми происходят милые вещи. Интересно, это будет очень трудно?
– Вы уже назначили дату?
– На восемнадцатое.
Расслабься. Но не до состояния расхлябанности. Улыбайся. Но не слишком сильно. Я пытался напомнить себе, что журналисты похожи на тираннозавров. Они обращали внимание только на то, что движется.
– Восемнадцатое чего?
– Да, – сказала Миффи.
Они что, подошли поближе? Я был уверен, что журналисты приблизились к нам. Мне стало тяжело дышать. Они ведь уже сделали достаточно снимков со мной? Похоже, создавать хороший публичный образ в прессе оказалось еще сложнее, чем плохой.
По крайней мере в моем случае. Ведь меня еще ни разу не загоняли в угол и не кричали на меня.
Я смотрел на окружившую нас толпу журналистов в надежде найти хоть какую-нибудь брешь между их телами. Но ничего не получалось: перед глазами все расплывалось из-за ярких вспышек, а от мысли, что кто-то может схватить меня и куда-нибудь потащить, пока я буду пробираться через плотные ряды незнакомых мне людей, меня затошнило.
