Как думаешь, может, сюда пробрался какой-нибудь чужак? Наверное, стоит сообщить об этом?
– Мне кажется, – предположил Оливер, – в этом нет необходимости.
– Вы так думаете? Бдительность никогда не бывает лишней.
– Я не сомневаюсь, что судья Мейхью сам разобрался с этим негодником.
Алекс нежно улыбнулся.
– Правда, он ужасно сварливый старикашка?
– Можно и так сказать.
Ненадолго установилась тишина, которую Оливер нарушил вопросом, не пора ли нам перейти к десертам.
– Я заметил, – продолжил он, – в меню фруктовый рулет.
Всегда любил его.
Алекс подскочил на своем стуле, как плохо выдрессированный бигль.
– А я обожаю пудинг с изюмом! Толстый, плотный, с пылу с жару, политый заварным кремом. Французы называют его «английским»!
Я все еще слишком сильно переживал из-за Оливера, но это не мешало мне время от времени украдкой поглядывать на него. Разумеется, он ни разу не посмотрел на меня, как будто боялся, что умрет из-за этого со смеху в столовой, названной в честь мертвого члена партии тори.
– Знаете, – спаси меня господи, как же мерцали его рассудительные глаза, – звучит очень здорово.
Лицо Миффи приобрело мечтательный вид.
– Я тут подумала и поняла, что хочу тарт.
Они это специально? Нет, они точно нарочно так себя вели.
Как бы там ни было, дальше завязался разговор о пудингах, с обменом забавными историями из детства и спорами о том, как лучше оформлять верх пирога: выкладывать слой теста или посыпать тертой крошкой.
И этот разговор казался бесконечным. Но, по крайней мере, они беседовали на тему – точнее, эту тему предложил им Оливер, – с которой я был хоть немного знаком. И если бы я не был таким отвратительным типом, то высказал бы свое невероятно ценное мнение о том, в какой последовательности класть джем и крем на булочку. (Сначала джем, потом – крем.) К сожалению, я ничего такого не сделал и предпочел сидеть молча, стараясь не увязнуть окончательно в своем перевернутом пироге с ананасами.
Мы доели десерты, и я уже с облегчением вздохнул, надеясь, что вечер подошел к концу, но появился один из Джеймсов и принес сыр, потом – кофе, затем – бренди и, наконец, сигары. К тому времени все уже утомились от разговоров про пудинги, но Оливер упрямо старался вывести беседу на общедоступные темы. Я был уверен, что он хотел как лучше и даже после тех моих выпадов надеялся, что я снова включусь в общий разговор.
