Закон не оправдывает твоё самовлюблённое поведение.
Мои слова произносятся с ясностью и решимостью. Я не позволю ему сломить меня. Я смотрю на него с гордостью и стойкостью, готовая противостоять всем его угрозам.
– Ах, маленькая бунтарка, значит? – с ехидством прыскает он. – Надо же, впервые вижу нечто подобное! Ты сбила меня с толку, Тая. Ещё никто, никогда не позволял себе в мой адрес то, что позволяешь ты. Ты либо глупая, либо с отклонениями в развитии инстинкта самосохранения. Ты думаешь, что можешь мне противостоять? Ты ничто перед моей властью и влиянием.
– Твоя власть и влияние основаны на страхе и подавлении других людей. Я выбираю свободу и достоинство. Ты никогда не сможешь сломить меня!
У Леманна чуть челюсть до самого пола не отвисла. Уверена, я первый человек, который осмелился сказать ему в упор такие дерзкие фразы.
Сама от себя в шоке…
Нужно притормозить, нужно, Таяяяяя! Он же деньжищи какие перевёл!"
"Но меня понесло. Ну что поделать, характер такой. Я не могу остановиться, внутри меня уже во всю кипит вулкан… нет, десять вулканов! А нефиг было меня похищать!
– Ты заблуждаешься, Таисия.
Я буду следить за тобой, за каждым твоим шагом, и ты узнаешь, что значит попробовать переступить черту…
Он наклонился ко мне катастрофически близко. Его губы приблизились к моим…
Очень жарко он на меня дышал и моё сердце начало биться быстрей.
Нет, всё-таки он очень красивый…
Но почему же такой мерзавец?!
Амбалы одновременно хрустнули кулаками и я сглотнула.
– Давай, Тая, извиняйся! Я жду! Моё время дорого стоит.
А ты не выйдешь отсюда, пока я не услышу твоих унижений по поводу случившегося.
Самый. Настоящий. Козёл!
Неожиданно машина резко даёт по тормозам, я лечу на Ханса вперёд и мои губы врезаются в его…
* * *Твою ж…
Хочется орать от досады, махать кулаками, топать.
Это был мой первый поцелуй!
И он безжалостно украден этим высокомерным, лицемерным монстром.
Ну как так? Ну каааак?
Ханс оттолкнул меня от себя и выругался, проведя тыльной стороной ладони по своему рту.
– Ярослав, ты уволен! Я позабочусь о том, чтобы ты до конца своих дней работал только водителем маршрутки! – прокричал Леманн своему водителю, который бормотал бесконечные извинения, мол он не виноват, это его подрезали.
А мы…
Мы разбили друг другу губы.
У нас у обоих было примерно по капельке крови на губах.
Только у меня на верхней губе, у Ханса на нижней.
Но это был поцелуй.
Он был напористым, диким, горячим.
Хоть и коротким, но по ощущениям – таким.
