Девчонка ахала над своим Антосиком, вытирая кровь с его щеки полотняной салфеткой. Официант, тоскливо оглядываясь на грозного метрдотеля, подталкивал их к дверям. Второй официант помогал Татьяне выпутаться из упавшей портьеры.
– Давно бы так! – сказала Надежда Николаевна метрдотелю. – Когда вы нужны, то не дозовешься. Чуть до убийства прямо в зале не допустили!
Тот глянул сердито, и брови его поползли вверх.
– Опять вы? – вскричал он. – Ну знаете… вы мне еще третьего дня до смерти надоели.
Надежда хотела сказать, что на этот раз она вовсе ни при чем, что она только хотела утихомирить главбуха и не допустить кровопролития, но охранник свободной рукой подхватил ее и потащил прочь.
Надежда решила промолчать.
Всех привели в кабинет метрдотеля, официанты ушли. Охранник придерживал Нину Семеновну, зорко наблюдая за остальными. В коридоре метрдотель разбирался с гардеробщиком.
– Ты видел, что она не в себе? – спрашивал он, нависая над гардеробщиком, как скала над Гибралтаром.
– Так ведь, Артур Гаврилович… – бормотал тот.
– Ты видел, что она не в себе? – вопрошал метрдотель.
– Так ведь она сказала, что ее ждут… – оправдывался гардеробщик, – сын, говорит, женится… Я, конечно, наблюдал, что клиентка малость того, но думал – от радости…
– «От радости», – передразнил метрдотель, – да где ты видел, чтобы женщина радовалась, когда у нее сын женится? Смотри, Анатолий, чтобы это в последний раз было, мне такие работники не нужны! Ну, просто беда с персоналом!
Гардеробщик ушел, пятясь и преданно глядя в глаза метрдотелю.
Тот утер пот со лба и вошел в кабинет.
– Теперь с вами! – сказал он, грозно глядя на нарушителей работы ресторана. – Что же это получается? Вы хоть понимаете, во что вам обойдется возмещение ущерба?
Татьяна пихнула Надежду локтем: мол, молодец, время зря не тратит, сразу быка за рога берет. Надежда же, немножко представляя себе характер метрдотеля, которому, надо сказать, очень подходило имя Артур Гаврилович, нисколько не сомневалась, что этот тип сдерет с них непомерные деньги.
И если Татьяна за свой кошелек могла быть, в общем-то, спокойна – что возьмешь с уборщицы? – то Надежде вовсе не улыбалось оплачивать чужой дебош. Да еще все в фирме узнают… стыда не оберешься!
Надежда Николаевна представила сердитое лицо мужа, и кривая настроения круто поползла вниз. Да тут еще внутренний голос проснулся совершенно некстати и начал зудеть, что он предупреждал, и раз Надежда не слушается голоса разума, то пускай теперь выпутывается самостоятельно.
