Да полно, с этой ли милой интеллигентной женщиной Надежда беседовала не далее как третьего дня в этом же самом ресторане?
Где тщательно уложенные чуть седоватые волосы, где строгий английский костюм, где белоснежная блузка, где губы, накрашенные по старой памяти сердечком?
Помнится, Надежда Николаевна еще подумала тогда, что, если бы не это малиновое «сердечко», Нину Семеновну вполне можно было бы принять за бывшего премьер-министра Великобритании «Железную леди» Маргарет Тэтчер.
Нынче вид был совершенно иной. Немудрено, что Надежда узнала главбуха не сразу.
Седоватые, оттененные сиреневым, волосы стояли туго закрученными спиральками, так в американских комедиях и мультфильмах показывают людей, которых дернуло током. Пуговицы на жакете были выдраны с мясом, на блузке виднелись подозрительные пятна – не то помада, не то томатный соус, а может, и кровь… Теперь, видя главбуха в таком состоянии, Надежда не удивилась бы, услышав, что Нина Семеновна потихоньку пьет кровь из подчиненных, у которых в конце месяца не сходится дебет с кредитом.
В довершение всего каблук на левом сапоге главбуха явственно подкосился.
В дверях мелькнуло растерянное лицо гардеробщика и тут же пропало.
Двое голубков за дальним столиком не могли не заметить этакое явление. Девушка прижала руку ко рту, как будто ее сильно затошнило, Антосик же окаменел от ужаса, только глаза вылупились и крутились теперь с безумной скоростью вокруг своей оси.
– Эт-то что такое? – прошипела Нина Семеновна тихо-тихо, но слышно ее отчего-то было во всех углах большого зала.
Никто и не подумал ей ответить: двое виновников потрясенно молчали, Надежда передвинула вазу с цветами, так чтобы она закрыла ее лицо, ей вовсе не улыбалось оказаться свидетелем скандала, Лариска торопливо доедала горячее, только Татьяна не шелохнулась, усмехаясь уголком губ.
– Эт-то что такое? – повторила Нина Семеновна громче и заковыляла к дальнему столику, припадая на левую ногу. Каблук ходил ходуном, но держался из последних сил, чего никак нельзя было сказать про Антона.
Тот вышел на секунду из ступора только для того, чтобы вжаться в спинку стула и стать как можно незаметнее.
Тут Надежду осенило.
– Твоя работа? – тихонько спросила она Татьяну. – Ты ей позвонила?
– Угу, – невозмутимо кивнула Татьяна, – и еще живописала всю ситуацию так, что она мигом с катушек съехала.
– Но зачем? – изумилась Надежда. – Вроде бы раньше я за тобой садистских наклонностей не замечала.
– При чем тут садизм? – удивилась Татьяна.
