Мне вообще-то постоянный человек не нужен – так, раза три в неделю, а заплатим мы хорошо, – тараторила Надежда.
– Кто дал, Мария Ивановна? – спросил голос, чуть подобрев.
– Ага, – обрадованно заорала Надежда, – Мария Ивановна… Нерыдаева! – добавила она, вспомнив, что телефон, который нашли у убитой блондинки, был зарегистрирован на некую Марию Ивановну Нерыдаеву восьмидесяти семи лет от роду.
– Заходите! – пригласил голос. Домофон жалобно пискнул, а Надежда уверилась, что с памятью у нее пока все в порядке и голова соображает быстро.
Она толкнула дверь подъезда, но ничего не изменилось, хотя домофон пищал, приглашая войти. Надежда толкнула сильнее, но ноги поскользнулись на обледенелой куче снега, так что она только повисла на ручке.
– Толкайте сильнее, – посоветовала проходящая мимо женщина с коляской. – Это ЖЭК дверь ставил. Она всегда заедает. Чтобы ее открыть, сила нужна немереная!
Надежда налегла на дверь всем весом, но ноги покатились по льду, так что она опомнилась сидящей на мокром асфальте метрах в трех от подъезда.
Чертыхнувшись при мысли о загубленной куртке, Надежда вскочила и ринулась в атаку на дверь, как в свое время Александр Матросов кидался на амбразуру ДОТа. Дверь внезапно открылась, и Надежда влетела в подъезд, сбив по дороге мужчину с ротвейлером на поводке. Ротвейлер так удивился, что даже не успел рыкнуть.
– Ну и дверь у вас! – сказала Надежда, облокотившись на перила. – С такой дверью хорошо оборону держать против моторизованных частей или танков.
– Точно! – рассмеялся мужчина, а ротвейлер дружелюбно помахал обрубочком хвоста.
Надежда перевела дух и поднялась на третий этаж. Дверь девятой квартиры открылась без звонка, на пороге стояла вовсе не старушка, а бодрая пожилая тетенька низенького роста, круглая как шарик.
– Это вы от тети Маши? – спросила она. – Ну конечно, она в летах уже, так что никак не может запомнить Анечкин график! Сегодня дочка как раз на дежурстве, но вы заходите, договоримся предварительно, а там уж как Аня решит.
Надежда скинула куртку, мимоходом расстроилась, отметив на ней грязные разводы, и переобулась в хозяйские шлепанцы. Предводительствуемая Аниной матерью, она прошла по длинному полутемному коридору, заглянула в комнаты, небольшие, но с высокими потолками. Непривычному человеку показалось бы, что он в церкви. Обстановка была самая скромная, да и ремонтик хоть косметический не мешало бы сделать.
