Хорошо бы вы с коллегами перестали думать, что она виновата. Это сломает ее. — Нэлл улыбнулась. — Если она мигрантка, это не значит, что она не человек.
— Я ничего такого…
Вернулся Себастьян, вид у него был встревоженный:
— У нее опять температура. Надо бы ее покормить.
Нэлл вздохнула, прижала ладони к глазам, пытаясь унять боль, пульсирующую в голове:
— Послушайте, я была рада поболтать, но я нужна своему ребенку. Полагаю, я имею право попросить вас уйти?
Хойт кивнул:
— Конечно, у вас есть такое право. С удовольствие вернусь в более подходящее время.
Я понимаю, что такое дети, — он закатил глаза. — У меня у самого трое.
Нэлл встала и пошла к двери на тяжелых ногах. Она демонстративно широко распахнула дверь:
— В таком случае, вы должны понимать, как непросто, когда ребенок болеет.
Хойт секунду помолчал сказал после паузы:
— Естественно, миссис Мэйки, это тяжело. Быть родителем вообще совсем не просто. Особенно когда дети совсем маленькие. — Он пристально взглянул на нее. — Как вы считаете?
Она не отвечала.
Хойт встал с кресла и медленно двинулся к двери. Он остановился перед Нэлл, достал из заднего кармана визитку и протянул ей:
— По этому номеру со мной можно связаться напрямую. Позвоните, если вспомните о чем-то, что может нам помочь. Что скажете, миссис Мэйки?
Она взяла визитку:
— Да, хорошо.
Но когда она стала закрывать дверь, он удержал створку носком ботинка, просунул голову в образовавшийся проем и изучающе посмотрел на нее:
— Вас же действительно зовут Нэлл Мэйки?
Глава XI
День шестой
КОМУ: «Майские матери»
ОТ КОГО: Ваши друзья из «Вилладжа»
ДАТА: 10 июля
ТЕМА: Совет дня
ВАШ МАЛЫШ: ДЕНЬ 57
Вы уже придумали схему укладывания? Если нет, то скорее беритесь за дело.
Ведь так малыш научится понимать, когда пора спать. Так что советуем не жалеть времени на укладывание: укачивайте и купайте ребенка, пойте ему, читайте и/или лежите вместе в кровати. После этого вам обоим захочется хорошенько поспать!
Кровь из пореза на запястье Фрэнси текла по предплечью, скапливаясь в сгибе локтя.
Она прислонилась к кухонной стойке, Лоуэл спешил к ней с посудным полотенцем, тем, красивым, с подсолнухами. Полотенце от крови не отстирать, придется выбрасывать, подумала она.
— Господи, — сказал он, прижимая полотенце к ее запястью.
— Прости.
— Все нормально, прижми покрепче.
— Но это тарелка из сервиза твоей бабушки.
— Не думай об этом.
Он вытер кровь с потертого линолеума на полу, а потом собрал осколки из раковины.
