Она прошла мимо них к лестнице и, шагая через ступеньку, поднялась на шестой этаж. Когда она закрыла дверь в свой кабинет, у нее зазвонил телефон.
Она с облегчением увидела номер: это была всего лишь Фрэнси.
— Привет, это мы с Колетт, — сказала она. — Мы только что прибежали к Колетт домой. Погоди-ка, я включу громкую связь.
Нэлл, тяжело дыша, опустилась в офисное кресло:
— Вы видели ту мою фотографию?
— Да.
Нэлл закрыла глаза и представила то фото. Пятна от пота подмышками. Джинсы для беременных. Молочного цвета жир на животе:
— Кто ее отправил?
— Какая-то меркантильная сволочь, — сказала Колетт.
— Не думаю, что это кто-то из наших. Снимали с совсем другой точки, с другой стороны веранды. И вообще, Нэлл, никто не узнает, что это ты. Фотография слишком размытая. Там даже лица не видно.
— А почему тогда берут интервью у Лаклана Рейна? — спросила Нэлл.
— В смысле?
— Я его видела, на CNN что ли. Он отвечает на вопросы.
— Говорят, он получит Нобелевскую премию. Ты серьезно считаешь, что он говорит о твоей фотографии? — рассмеялась Колетт.
— Для некоторых, как я понимаю, то, что мать может выпить — вопрос национальной безопасности. Но просить комментария у бывшего государственного секретаря — немножко слишком даже для Патриции Истины и ее друзей с кабельного телевидения.
Нэлл положила лоб на ладонь и испытала огромное облегчение. В окно кабинета тихо постучали. В холле за окном стоял Йэн и показывал на часы. Нэлл подняла палец, давая понять, что уже идет.
В голосе Фрэнси звучали слезы:
— Час от часу не легче.
Что про нас подумают?
— Да какая разница, — ответила Колетт. — Мы ничего плохого не делали.
У Нэлл на столе зазвонил телефон:
— Блин, погодите, это Себастьян. У Беатрис была утром температура, и он с ней дома.
Он наверняка видел эту передачу и очень переживает.
— Слава богу, ты взяла трубку, — сказал он напряженно. — Я помню про твою встречу, боялся, что не дозвонюсь.
— Да-да, мне уже надо на нее идти. Ты это видел?
— Что «это»?
— Фотографию. У Патриции Истины.
— Нет, но…
— А ты не из-за этого звонишь?
— Нет, милая, погоди. — Он стал говорить тише, как будто кто-то слушал их разговор. — У нас здесь полицейские. Они хотят с тобой побеседовать. Думаю, тебе нужно ехать домой.
Марк Хойт стоял в гостиной и рассматривал книги на полке. С тех пор как он приходил четыре дня назад, у него изменилась прическа.
— Миссис Мэйки, — обратился он к ней, когда она закрыла за собой дверь и положила сумку на пол возле дивана.
