— Может, напишешь для кого-нибудь книжку об этом?
Я беру бутылочку и сажусь на диван. Окидываю их взглядом и замечаю что-то странное:
— Постойте. А где же ваши дети?
Фрэнси молчит, но меняется в лице. Она, кажется, взяла себя в руки.
— Сегодня же у нас девичник, — говорит она и садится рядом со мной, не спуская глаз с Джошуа. — Ты что, забыла? Мы же договорились, что придем без детей. Скажи, Нэлл?
— Девичник? — я слегка отодвинула верхнюю часть кенгуру и вставила соску от бутылочки Джошуа в рот.
— Здорово. Я, наверное, не увидела письмо. Надеюсь, вы не голодные. Просто наша встреча случилась спонтанно, я не успела подготовиться.
На полу стонет Колетт, я вижу, что Нэлл прижимает к ране на ее боку хорошее полотенце для рук.
— Ты принесла маффины? — спросила я у Колетт.
— Маффины? — Нэлл бледна, как мел.
— Разве это не ее фишка? Она приносит маффины, а все остальные привносят тоску.
Я чувствую, что Джошуа зашевелился, и убираю бутылочку. Он рыгнул. Очень тихо, но все равно считается.
Я встаю, чтобы сделать отметку в таблице, потом решаю вернуться на место. Отмечу потом, когда они уйдут.
— А может, выпьем кофе? — спросила Фрэнси.
— Кофе? А как же твои молочные протоки? Я же говорила, от кофеина будет только хуже.
— Знаю, я больше не кормлю грудью. Только смесь.
— Да ты что? Смесь? Как грустно.
Джошуа смотрит на меня, и я понимаю, что невозможно бесконечно избегать его взгляда. Я вижу, что он осуждает меня. В этот момент он так похож на своего отца.
Он как будто спрашивает меня, как я могла такое допустить, почему не постаралась избежать этого, ведь я же обещала. Я отвела глаза:
— Кофе? Сейчас поищу.
Я вернулась в тесную кухню и открыла буфет:
— Ой, а кофеварку я уже упаковала. Придется пить чай для лактации. Куда же подевались кружки?
Я ставлю чайник и роюсь в коробке у двери, нахожу кружку с безвкусной надписью «Кейп-Код — рай для влюбленных», которую мне подарил доктор Г. Он шутки ради купил ее у обочины на заправке, когда мы два года назад впервые уехали вместе на выходные.
Мы тогда в первый раз занимались сексом не у него в кабинете, включив машину белого шума на полную громкость (на случай, если следующий пациент придет пораньше). В те дни он впервые сказал, что влюблен в меня, это было задолго до того, как я поняла, какое он чудовище.
В глубине буфета я нашариваю закрытую банку с солеными огурцами и банку черной фасоли.
