— А представляете, как печально было бы потерять кого-то из этих малышек еще до того, как они вырастут? Как Уинни? — Она сняла сумку со спинки стула, случайно задела Уилла рукой, и тот резко проснулся. Он открыл глаза, лицо его порозовело, он явно собирался закричать. Фрэнси вдруг почувствовала, что по телу, в тех местах, где прилегал слинг, текли струйки пота, и что ей срочно нужно на воздух. — Я сказала все, что хотела. Я бы себе никогда не простила, если бы не пришла.
Она направилась к двери, но Хойт преградил ей путь:
— Послушайте, Фрэнси, я сказал вам правду.
Мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти Мидаса. Я точно так же, как и все, хочу найти этого ребенка живым. — Она кивнула, хотела пойти дальше, но он жестким движением взял ее за руку. — И знаете что? В такого рода случаях, когда ребенок пропадает и нет ни следов взлома, ни мотива, мы должны искать там, где нам совсем не хочется.
Она вырвала руку и быстро пошла по коридору к выходу. Уилл плакал все громче, заглушая гудение лампочки.
Она быстро двигалась к выходу, но все равно слышала, что говорит Хойт:
— Пора искать мотив у людей, которые знали ребенка. Тех людей, Фрэнси, которые были близки к этой семье.
Глава XII
Ночь шестая
Мама всегда говорила, что я наивная. Она, конечно, обычно имела в виду мои отношения с отцом, когда я решала простить его за то, что он сказал или сделал. За то, что он опять пришел пьяным, вытащил меня за руку из кровати, вывихнул мне плечо, орал, чтобы я убрала свои сраные ботинки, которые я бросила посреди прихожей специально, чтобы он споткнулся и умер.
«Ему стыдно, — говорила я на следующее утро, не глядя ей в глаза, пока она прикладывала к моему плечу лед. — Он не нарочно».
Она качала головой: «Ты такая умная девочка, только если речь не идет о нем. — Я по глазам видела, что она во мне разочарована. — Когда же ты поймешь?»
Наверное, она была права. И я так ничего и не пойму. Честно говоря, все оказалось сложнее, чем я думала. Глупо с моей стороны было предположить, что можно просто улизнуть и быть счастливой.
Во-первых, я умираю от скуки. Здесь вообще нечего делать. Нечем занять голову. А скука мне не на пользу. Безделье — мать пороков или как там говорят.
Джошуа такой же. Он так радуется, когда мы выходим, прогуливаемся до города, заходим в магазинчик у библиотеки за сэндвичем с индейкой и холодным пивом. Или идем по лесной тропинке под мост, в то уединенное местечко для купания, о котором никто не знает.
