Запыленные, загорелые, усталые и веселые одновременно, они победно ворвались на площадку перед фабрикой на изрядно потрепанном драндулете, и Аккерман, ко всеобщему потрясению, разрыдался как ребенок.
– Ты, ты! – закричал он, указывая на Хауслера. – Чтобы еще хоть раз!
После чего зажал себе рот обеими руками, развернулся и убежал в глубь пустой фабрики – рабочий день уже подошел к концу.
Хауслер криво усмехнулся с несколько виноватым видом, а потом потопал следом – утешать и мириться.
Эльза буквально рухнула Кристиану на руки.
– Меня ноги не держат, – улыбнулась она, – мы ехали почти без остановок.
Кристиан, чувствуя, как заходится в бешеном кульбите сердце, подхватил ее. Силы его будто утроились, и он даже не понял, как донес Эльзу до самой мансарды и как преодолел все ступени, хотя на подобные подвиги был неспособен и в ранней юности. Эльза не была миниатюрной, она была высокой и не страдала от болезненной худобы, но его руки даже не дрожали, когда он опустил ее на диван, упал на колени и принялся целовать слепо и жадно.
– Кристиан, – смеялась она, пытаясь увернуться, – я же с дороги и вся пыльная!
Но ему было плевать.
И он почувствовал то мгновение, когда ей стало плевать тоже.
Когда ее руки больше не отталкивали его, но притягивали к себе. Когда поцелуи стали требовательными и яростными.
Он обожал, как Эльза занималась любовью – пылко и самозабвенно, как будто не было вокруг никого и ничего.
Она не отдавалась ему – но брала свое. Иногда в ней прорывалась безжалостная властность, которая ясно давала понять, каким человеком она со времени станет.
Эльза никогда не была беспомощной и слабой, но в такие моменты становилась всемогущей.
И Кристиан обожал ее цельность – она всегда четко знала, чего хочет, и добивалась этого безо всякого смущения.
Теперь она хотела его – и горло перехватывало от восторга.
– Знаешь, у меня к тебе есть два предложения, – сказал он куда позже, изможденный, выжатый насухо, без малейшей возможности хотя бы пошевелиться.
После дикой скачки, которую они устроили на диване, даже не успев до конца раздеться, они с Эльзой приняли ванну, и потом он ворвался в нее прямо там – теплую, розовую, мокрую, податливую, глядя на их отражение в зеркале. Эльза цеплялась руками за раковину, с ее волос стекала вода, а бедра в невообразимом танце двигались назад, навстречу Кристиану. После этого они все же добрались до кровати, и все было медленно и плавно, с неторопливыми поцелуями и ласками.
