Горе обострило слух, и я без труда услышала, как Костя с легким презрением в голосе произнес (причем обращался он к Бэле):
– Ого, смотри! Твоя инструкторша пошла вразнос!
А та преданно захихикала.
Выносить подобное просто не было сил, и я, не дождавшись своей водки, бросилась прочь. Что за проклятая жизнь! Почему же она меня ничему так и не научит?!
Ночь прошла ужасно. Мне снился Константин – безнадежно уходящий от меня по залитой дождем лесной тропинке, а я бежала за ним, кричала, махала руками, но он даже не оборачивался.
Являлись в кошмарах и другие – грозный карлик Арсений Арсеньевич, мрачный Кирюха, трусливо прячущий глаза Степан.
Я проснулась совершенно разбитой и чуть не впервые в жизни испытала стойкое желание опохмелиться. Но все же удержалась и, проклиная все на свете, потащилась проводить свои тренировки.
Первой моей клиенткой по закону подлости, конечно же, оказалась Бэла. Выглядела она, несмотря на вчерашние «дайкири» (сколько, интересно, их было?) совершеннейшим огурчиком: свеженькая, вся лучащаяся, счастливая.
.. И куда только делись ее привычно опущенные плечи, виноватый взгляд, неуверенные жесты? Моя пампушка будто переродилась: столь браво себя чувствовать можно только после ночи с мужчиной. С красивым мужчиной. Желанным. Сильным. Тем, кто был предназначен МНЕ!
Бэла, правда, попыталась гнать пургу. Прощебетала:
– Лиля, чего ты на меня так смотришь? Это совсем не то, что ты подумала! Мы с Костей... мы просто общались! Он ранним развитием детей интересуется, ну, а я в этом специалист! Я ему про методику Монтессори рассказывала, и про кубики Зайцева, и про букварь Бахтиной.
..
Полный бред. Кубики Зайцева, подумать только!
Мне бы просто промолчать и приступить к тренировке. Вспомнить о висящем надо мной долге и о правилах хорошего тона, что с невиданным упорством вбивала в меня мамуля... Но меня понесло. И я налетела на пампушку. Наговорила ей немало гадостей, самой мягкой из которых было:
– Да на тебе пробы негде ставить!!"
"И с мрачным злорадством наблюдала, как стирается с ее лица просветленная счастливая улыбка, как щеки Бэлы бледнеют, а глаза наполняются слезами.
Потом она прошептала:
– Вы... не имеете права! Я буду жаловаться!!
И пулей ринула прочь из зала.
Она действительно имела право жаловаться.
Я бессильно опустилась на мат и стала ждать. Грозного Кирюху, что вкатит мне очередной штраф. Или вызова на ковер к карлику. А то и новой встречи с палачом Воробьевым.
