Из их двора есть два выхода, один ведет к центральной улице, другой глубже в спальный район. У Григория есть маятник с сердцевиной из пряди ее волос, с ним он найдет ее, где угодно, но чем больше людей, тем сложнее будет заметить, а значит, она сможет выиграть время. И она мчится в сторону дороги, обрамленной с двух сторон прогулочными аллеями."
"В этот вечерний час на них еще полно гуляющих, мимо проносятся велосипеды и самокаты. Вечер уже совсем поздний, конец августа, становится прохладно. Ногам в шлепках холодно, Яру потрясывает от пережитого, эмоции никак не улягутся, она кутается в ветровку и злится на себя за то, что по приходу домой переоделась в шорты, а не в штаны.
Шорты откровенно короткие, и она то и дело ловит заинтересованные взгляды. Видок у нее должно быть так себе. Она только сейчас в полной мере осознала последствия того, что не взяла ни кошелек, ни сотовый телефон, ни ключи от дома. И если честно, что делать дальше не совсем понятно. К родителям она точно не поедет. Не нужно им все это видеть.
Но если не к ним, то куда? Вернуться к Грише?
Ну уж нет.
Сказанное им все еще звенит в ушах. «Связался с малолеткой…» «Мозгов ни на грош…» И давно он, интересно, так про нее думает? Каждое из этих слов воткнулось в нее раскаленной иглой, и каждое воспоминание о них ворочает эти иглы, причиняя нестерпимую боль. Жуткая, ни с чем не сравнимая обида.
Яра шмыгает носом.
Так или иначе, он стал ей самым близким человеком. И от этого вдвойне страшнее получить от него нож в спину. Но, наверное, так всегда происходит.
Мы сами вкладываем в руки тех, кого любим, самое верное оружие против нас.
«Прячься, прячься, прячься», — нарастает внутри набат давно позабытого мотива. Куда прятаться? Кажется, за последние годы она утратила этот жизненно важный навык — находить укрытие по первому требованию. Это все Гриша виноват. Она пряталась рядом с ним. Так что же все-таки делать?
Солнце окончательно скрывается за крышами многоэтажек, еще немного, и воздух сереет и окончательно остывает.
Яра садится на самый краешек скамейки, чтобы не касаться голыми бедрами холодных досок с ободранной краской, и роется в карманах ветровки. Улов не густой, но хоть что-то: помятая сотенная купюра и немного мелочи. Можно пойти в какую-нибудь круглосуточную точку общепита и отсидеться там до утра, цедя чай по глотку. Если очень повезет, не выгонят.
Она оглядывается, проверяя, не мелькнет ли где черная шевелюра Грача, но нет, в постепенно редеющей толпе его нет.
