Красивая, фарфоровая, с удачно намалеваным лицом и ручками и ножками на шарнирах. Но она ничего не решает, не может себя защитить, не вправе потребовать перестать, ею можно играть как захочется. Даже вот так.
Одинокая слезинка скатилась по гладкой фарфоровой щеке.
Чужая ладонь сжала ее за ягодицу, чужие губы прижались к ее шее…
«Гриша…» — с ей самой неясной тоской позвала про себя Яра, уже почти не помня, кому принадлежит это имя.
И в этот момент мир наполнился громкими неприятными звуками, обрушился на голову, ее отпустили, и она расслышала…
— Работает спецназ! Все на пол! Лицом вниз! Не дергаться!
Спецназ… Чудовищным усилием Яра продралась сквозь наркотический туман в своем сознании, пытаясь понять, что происходит.
Точно! Все не так, как нужно. Она послушно упала на пол и едва не расплакалась от облегчения. Все. Ей повезло. Теперь хотя бы не изнасилуют. Несколько часов в КПЗ, а потом выпустят до выяснения обстоятельств.
И пусть никто и никогда об этом не узнает. Она уже совершеннолетняя, все повестки будут приходить ей.
— Проветрить бы здесь, — раздался голос над головой. — Надо их в чувство приводить. Вот же… молодые ж совсем девчонки. Жаль, что в этом мире не сажают на кол. Я б того, кто это организовал…
Голос отца отрезвил лучше свежего воздуха. Яра представила, что будет дальше. Их всех поставят к стеночке, будут разворачивать по очереди лицом вперед, и отец конечно же ее увидит.
Или кто-то из его воробьев. И еще неизвестно, что хуже."
"— Да я бы сам, — ответил отцу ее любимый баритон с хрипотцой. — Блин, они ж по возрасту как Ярка.
Гриша.
Гриша! Туда, к нему, в безопасность…
И Яра перекатилась с живота на спину.
— Девушка, а вам что, особое приглашение надо… — начал Сокол, но осекся, разглядев лицо.
— Привет, пап.
Гриша, — постаралась улыбнуться Яра и сама почувствовала, насколько жалко это вышло. — А можно мне на свежий воздух досрочно? А то что-то мутит.
Эффект от дурман-травы Яра все-таки прочувствовала в полной мере, ибо надышалась она знатно. Стоило оказаться в безопасности и наконец расслабиться, как ее накрыла эйфория, которая держалась почти сутки. А вот потом началась ломка, и это было ужасно.
