В общем, я сейчас у этой старушки живу, а в сентябре надеюсь в общагу перебраться. Мне обещали, если места будут, их же в первую очередь иногородним выделяют. Я на работу устроилась в кафе на дневные смены. В общепите больше никогда есть не буду. Зато по вечерам там мастер-классы по кулинарии, для своих бесплатно, ну, я хожу, учусь понемногу. А в сентябре стипендию выплатят, и оксфордская еще при мне, так что деньги будут…
Яра все говорит и говорит, и слушать ее голос так привычно и хорошо. Им всегда было легко говорить друг с другом, на любые темы с правом перескочить или закончить в любой момент.
Но сейчас, кажется, ей нужно просто выговориться. Как будто бы весь последний месяц она молчала.
Грач все никак не может перестать на нее смотреть. В ней не осталось ничего от той девочки, что полгода назад в первый раз шагнула в его квартиру. И одновременно с этим это все еще она — его Яра.
То есть нет, уже не его, как бы сильно не хотелось.
— Я все испортила, — вдруг выдает она. — Когда мы только начали встречаться, мама сказала мне не воспринимать тебя как должное, заботиться о тебе.
Я ее не услышала.
— Это не ты, — вздыхает Григорий. — Я должен был…
— Давай не будем про возраст, — перебивает она. — Никому из нас не нужно, чтобы ты играл роль моего отца, это я заигралась в дочку. Но за твоей спиной слишком надежно. Ты не критиковал, не судил, не говорил, что делать. Ну, разве что шапку зимой заставлял носить. И я… Тяжело объяснить… В какой-то момент подошла к зеркалу и поняла, что ничего о себе не знаю.
Кто я. Чего я хочу. И рядом с тобой было так безопасно, что я решила пробовать. Ну, и заодно, судя по всему, решила проверить тебя на прочность. Разумеется, все это меня не оправдывает.
И они молчат. Григорий ловит себя на том, что у него глаза слипаются. Это очень забавно, учитывая обстоятельства. Но это потому, что сейчас она рядом и не нужно за нее волноваться. А значит, можно выдохнуть ненадолго. Он никак не может вспомнить, почему они поссорились тогда. И уж тем более, почему отпустил ее.
Почему не побежал за ней, когда она молча собралась и ушла. Ему показалось, он слышал всхлип, когда закрывалась дверь. Но тогда он решил, что так будет правильно. Что так будет лучше для них обоих. Для нее.
— Я хочу извиниться, — говорит Яра. Она тоже откидывает голову на стену, копируя его позу, но на него не смотрит. — Поэтому и украла ключ. Не знала, как тебя еще поймать, чтобы остаться наедине. Прости меня, если сможешь, я втянула тебя во все это.
