— Ты как так быстро меня нашел? — спрашивает она.
— Я хотел тебя у Сокола перехватить, но не успел. Пришлось брать след.
— Чего? — обалдевает Яра.
Григорий смеется.
— Я безопасник, — отвечает он. — У меня свои фокусы. А мы нехорошо расстались, неправильно. Не стоит расходиться, поругавшись и не помирившись.
Но Яра пропускает это мимо ушей, потому что…
— Да ты сбежал ради меня с работы! — с восторгом понимает она.
— Угу, — улыбается Грач. — Все, мне светят выговор с занесением в личное дело и последующее увольнение.
Так и знал, что ты не доведешь меня до добра.
Яра несильно бьет его кулаком по груди. Сильно чревато ушибом кисти. Проходили уже. Григорий снова смеется. Что-то уж очень у него хорошее настроение сегодня.
— Ты так рад встречи с этой Юлей? — ревниво интересуется Яра.
— Да нет, — усмехается он, — просто все вспоминаю взгляд, которым она одарила меня, когда ты ушла. Я на курсе самый тихий был. Много учился и почти не развлекался. Мне после смерти отца еще долго не хотелось развлекаться. И все быстро уверились, что я ботаник и ни на какую дерзкую выходку не способен.
Хотя, честно говоря, в какой-то момент я и сам в это поверил. А потом в мою жизнь ворвалась ты.
— Значит, так меня в следующий раз и представляй, — предлагает Яра. — «Ярослава — моя самая дерзкая выходка». Меня устроит.
— Яра…
Грач гладит ее по голове, а Яра вдруг понимает, что в квартире слишком тихо.
— А где мама? — недоуменно спрашивает она.
— Ушла за хлебом, обещала вернуться через пару часов, — снова смеется Григорий.
— Дорога до булочной нынче далека и терниста, в мое время такого не было.
Орать «мама!» сейчас некому, и Яра просто возмущенно краснеет. А потом понимает одну вещь, которой до этого как-то не придавала значения. Вот сейчас Гриша в ее комнате. Сидит на ее кровати. И это странно. Словно он ворвался туда, где ему нет места. Это как если бы его детская все еще была где-то, и она пришла бы туда и стала осматриваться, перебирать вещи. Это как-то чересчур лично. И в то же время, она готова его сюда впустить.
Но зря мама ушла, заниматься здесь сексом все равно, что осквернять святое место. Она бы не смогла. А он и подавно. А вот просто полежать рядышком… Что-то в этом есть.
И она протягивает ему телефон.
— А включи что-нибудь, что ты в моем возрасте слушал, — просит она.
Грач долго роется в поисковике, потом уверенно делает выбор и протягивает ей наушник. Яра тянет его за руку, укладывает рядом.
«Песен еще ненаписанных сколько?
Скажи, кукушка, пропой.
