Яра встала со стула и подошла к нему. Присела на корточки и позволила себе неслыханную вольность: взяла его за самые кончики пальцев. Они были шершавые и теплые, и держать их было невероятно приятно, она с трудом удержалась, чтобы не сжать сильнее, не скользнуть ладонями выше, не схватить за предплечья.
Мама сказала, надо думать о том, кого любишь. Она видела: этот разговор его мучил. Тогда зачем вообще все это? Ведь мучить его было последним, чего ей хотелось.
— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты этого не хочешь и нам это не нужно, и я уйду и больше тебя не потревожу, — прошептала она, обмирая.
И он посмотрел. Это был долгий-долгий отчаянный обмен взглядами. Яре всегда хотелось посмотреть в его глаза подольше. Ей казалось, тогда она сможет рассмотреть за непроницаемой матовой чернотой что-то, что даст ей надежду, а он то — что поможет ему принять правильное — по ее мнению правильное — решение. Что в этом разговоре без всякой словесной шелухи останется только правда.
Что так им будет проще договориться. Она видела, как это делают родители.
Только вот она не знала, что это очень болезненный разговор. Что слова нужны, чтобы смягчить остроту истины, что слова — это чехол для ее ножей. И что вовсе не она будет вести в этом безмолвном диалоге. Григорий смотрел прямо и остро, и Яра чувствовала себя так, будто ее пригвоздили к полу, вывернули на изнанку, оголили, выставили на суд без права на защиту.
Григорий принимал какое-то очень важное решение, и ей было страшно узнать, какое. Но когда она уже думала, что больше не выдержит, его взгляд смягчился. Он аккуратно высвободил пальцы, провел ими по ее ладоням, и эта почти невинная ласка внезапно оказалась чувственнее, чем их поцелуй в коридоре два месяца назад. Она смотрела, как его пальцы выписывают узоры на ее ладонях, и боялась дышать, одновременно желая, чтобы это никогда не заканчивалось и чтобы закончилось немедленно: это было слишком.
Ноги не держали, она опустилась на колени.
— Если я сделаю тебе больно, я себе не прощу, — негромко сказал он, и Яра с трудом уловила смысл его слов.
— Так не делай, — сглотнула она.
Ее вело от остроты ощущений. Григорий невесело усмехнулся."
"— Это не так просто. Всегда кажется, достаточно себя контролировать, но жизнь на самом деле оставляет мало пространства для контроля.
