Всего одно. И оно ни к чему тебя не обяжет.
— А Майя? — из чистого интереса поинтересовалась Яра.
Это же был вечный камень преткновения: куда деть ребенка, и она бы никогда не поверила, что Гриша мог не учесть в своем плане, каким бы он ни был, их дочь.
Гриша отвел глаза.
— Я посмотрел расценки на нянь. Надеюсь, за несколько часов ничего не случится. Поспрашивал парней, мне посоветовали пару проверенных агентств. Пробью кандидатуру по всем базам.
— Папа! — убежавшая в гостиную Майя вернулась обратно, сунула в руки отца любимую игрушку — плюшевого котенка.
— Папа! Мяу!
Гриша присел на корточки, усадил дочь на колено, погладил по голове, поцеловал в макушку.
— Гриш, пожалей меня, — попросила Яра. — Не заставляй проходить через это снова. Давай просто поставим точку. Я очень-очень слабая. И это решение далось мне невероятно тяжело.
Он покачал головой.
— Ты сильная.
— Была бы сильная, ушла бы давно.
— И не было бы у нас Майи.
Яра поджала губы. Как бы тяжело ни было и чтобы она не чувствовала, за дочь она была ему благодарна.
Как бы ее не было?
Она кивнула.
— Одно свидание, — повторил Гриша. — Пару часов вдвоем. И если ты решишь, что оно тебе не надо, то через два месяца я дам согласие на развод.
«Три месяца на примирение», — подытожила судья. После этого Яра замешкалась у приоткрытой двери в кабинет, потому что одевалась, и услышала, как она сказала своему секретарю: «Им не сюда надо, а к семейному психологу. Только время отнимают. Помнишь Потаповых, которых с приставом рассматривали, чтобы они не поубивали друг друга.
Им бы на них посмотреть…»
Эта шальная мысль жила в ней. Она пошла на развод, чтобы исправить хоть что-то в своей жизни, которая казалась ей полным провалом. Но что, если и здесь она ошиблась? Что, если со стороны было виднее, и у них действительно был шанс? Что, если сейчас она откажется и сглупит? За всю их совместную жизнь он ни разу не позвал ее на свидание. Посмотреть вечером фильм, лежа на диване, или прогуляться до продуктового не считается.
Ну что она теряет, кроме собственной гордости, от которой и так почти ничего не осталось?
— Я подумаю, — ответила Яра.
Гриша еще раз поцеловал Майю в макушку, снял с колена и встал.
— Папа! Папа! — заверещала их дочь, цепляясь за штанину его джинс.
— Папе пора идти, — вздохнул он, и Майя расплакалась.
Пришлось взять на руки. Грач снова нашел ее взгляд своим.
— Всего одно, — повторил он.
И ушел.
Разумеется, она согласилась.
