— В смысле? Она ведь сама сказала, он был пьян и…
— Да не был он пьян, — Настя устало потерла переносицу. — Ты что, Григория не знаешь? Он выпил может стопку, он же вообще не пьет. Он ей это специально сказал, чтобы она случайно не решила, что нравится ему.
— Ничего не понимаю…
— О боги, послали же мне мужа, — вздохнула Настя. — Чего ты не понимаешь? Твоя дочь влюблена в него едва ли ни с детства, ну а Григорий, судя по всему, тоже в какой-то момент осознал, что она ему не безразлична. Только вот он слишком тебя уважает, и за нее переживает, и вообще вся эта ситуация так себе, вот он всячески от Яры и бегает.
— И правильно бегает, Горыныч его задери, ей девятнадцать лет!
— Да ты что, — протянула Настя. — То есть ты готов признать, что она совершеннолетняя?
— Я готов признать, что ее надо запереть дома и больше никогда не выпускать на улицу!
Настя резко повернулась к нему.
— Когда Бориславу было пятнадцать, и мы застукали его на сеновале с соседской Глашкой, ты мне что сказал?
Финист промолчал.
— Что он уже взрослый и точно понимает, что делает, — напомнила Настя.
— А вот когда выяснилось, что Тихомир в двадцать пять еще девственник, помнишь свои слова?
Финист упрямо молчал.
— Все то же: что он взрослый парень и сам разберется, когда и с кем ему спать.
— Так то парень, она-то девушка, — воскликнул Сокол. — И вообще…
— Осмелюсь напомнить, — перебила Настя, — что мы с тобой познакомились, когда мне было шестнадцать, замуж я за тебя вышла в семнадцать, а Борислава нянчила уже в двадцать, и что-то тебя не смутило, что я не парень!
— Так я старше тебя всего на пять лет, — буркнул Финист.
— Да ты вообще как не понимаешь? Она моя дочь. Я на нее смотрю и до сих пор чувствую, как ты мне ее в первый раз на руки положила. А тут — Григорий! Тоже мне! Я ж ему доверял! А он!..
— А что он? Да, не сдержался, что его не красит. Но Яра тоже молодец! Вертела перед ним хвостом два года, а он мужик все-таки. И мы с тобой хороши! Нельзя вручить маленькую девочку взрослому мужчине, сказать ей, что он весь для нее и с ним она в полной безопасности, и не ожидать, что она привяжется к нему.
Ты его лицо вообще видел, когда он уходил? Как бы он себе чего не удумал. Он тебе предан как собака. А тут такое…
Настя замолчала, переводя дух. Потом снова заговорила."
"— Помнишь, когда ей было лет шесть, он стал встречать ее словами «верный рыцарь у ваших ног, моя госпожа», — горько засмеялась она.
Сокол поперхнулся и закашлялся, Настя вяло похлопала его по спине.
