Первого сначала ругаю, с каким-то злорадным удовольствием перемежая с мыслями о том, какое наказание его ждет за то, что украл меня, а потом умоляю, упрашиваю, стараюсь подыскать слова и все-таки убедить в том, что нужно увезти отсюда, что так не строятся отношения, что нельзя против воли. А позже, много позже, по моим ощущениям, где-то к утру, я начинаю разговаривать с Гордеем. Мысленно не получается - слишком гнетет тишина.
Шепчу, прижав к груди тонкую, сбитую внутри под наволочкой в один неровный твердый комок подушку:
- Любимый мой, забери меня отсюда.
Если бы ты знал, как я хочу домой, к тебе. Ну, почему? Почему все так несправедливо? Я только-только поверила в возможность счастья, в то, что мы теперь всегда-всегда будем вместе, а тут вот это вот все...
Плачу от жалости к себе, от жалости к сыну, от жалости к Гордею, потому что он ведь тоже переживает сейчас! Он, наверное, думает, что я предала снова, что ушла, бросила его! Он меня сейчас ненавидит! А я люблю... И всегда буду любить!
Засыпаю, свернувшись калачиком на постели и прижав подушку к груди.
- Вставай! Встава-а-ай! - надо мной раздается тихий, но настойчивый голос. - Пора на молитву!
Открываю глаза. Передо мной стоит молодая женщина в простом, очень закрытом платье в пол и с длинными рукавами. На голове газовая косынка, закрепленная на гладко уложенных волосах черными невидимками. Лицо чистое, свежее, абсолютно лишенное косметики. Густых черных бровей ее явно не касалась рука мастера-бровиста, впрочем, не касался их и простой пинцет тоже.
- Я никуда не пойду! - заявляю ей, сталкивая с плеча чужую руку.
- Тогда брат Михаил разозлится! - объясняет мне таким тоном, будто произойдет по крайней мере конец света, если ""брат Михаил"" разозлится!
- Да пусть злится, сколько ему влезет! - разворачиваюсь лицом в стену. Сегодня мне уже не страшно. Это ночью, в незнакомом месте, огромный чужой мужик мог произвести такое пугающее впечатление, но днем-то, днем! Да еще и в доме, где есть, по крайней мере, две такие милые женщины, что со мной может произойти такого уж страшного?
Женщина опрометью бросается к двери.
Уже на выходе останавливается, замирает на мгновение. я прямо-таки чувствую ее взгляд на себе. А потом запирает дверь и бежит прочь. Видимо, докладывать своему ""брату"" о моем непослушании.
Около часа я жду, сидя на постели. Потом хожу из угла в угол. За окном только-только занимается рассвет. Слышен и лай собак, и мычание коров.
