Что ж, судя по тому, что я увидел, ничего дельного тут нет и быть не может…
Он развернулся, собираясь уходить.
– Стоять! – Я еле узнал свой голос, столько в нем было льда и жажды крови.
– Угрожаете? – Полковник замер, но и все.
– Вы сказали, что все виновные понесут наказание, – я продолжил: – Что ж, тогда я вас тоже предупрежу. О ваших ошибках при планировании обороны тоже будет доложено. Одно дело, проиграть бой, потому что враг будет сильнее, и совсем другое дело – проиграть из-за собственного упрямства.
Мы ведь проходили вчера через весь лагерь – пушки на передней линии до сих пор ничем не прикрыты…
* * *– Что ж, если наш враг тоже так подумает, то тем хуже для него, – Одишелидзе ответил с усмешкой и, больше ничего не слушая, ушел обратно в штаб.
Он понимал, что перегнул палку в общении с полковником Макаровым – все-таки тот неплохо себя показал и мог скоро вырасти в звании. А с такими людьми лучше дружить. С другой стороны, у Ильи Зурабовича тоже была репутация, и появилась она не на пустом месте.
Взять те же батареи на ближайшем к Ялу склоне. Да, Одишелидзе понимал, что им придется несладко, но русские офицеры знают свое дело и даже под вражеским огнем смогут встретить первые атаки врага. А уже потом, вскрыв японские огневые точки, он сможет выдвинуть и все остальные придержанные в тылу пушки."
"Все просто: иногда, чтобы победить, нужно жертвовать малым. Но простым солдафонам вроде пехотного полковника, которые за всю жизнь видели только свое юнкерское да дикое приграничье империи, далеко до такого.
Вон они даже не знают, что на Пасху в Порт-Артуре был потоплен на мине броненосец «Петропавловск» вместе с самим адмиралом Макаровым. Да, тем самым настоящим Макаровым, а не этим его местным однофамильцем. И вот флот временно принял под свое командование наместник Алексеев, японцы уже вовсю думают о высадке на Ляодунский полуостров, и только наш сводный корпус сдерживает их от самых резких решений.
И кто-то считает, что в такой обстановке я буду тратить время на разговоры? Зря! Пусть полковник сколько угодно злится, но, придет время, и даже ему придется признать мою правоту.
А там уже можно будет и нормально поговорить. Одишелидзе усмехнулся, представив, куда может вознестись его карьера, если японцы попадутся в его ловушку.
* * *Сайго вернулся в госпиталь еще вечером, но до самого утра его не оставляла тревога, что кто-то мог заметить его исчезновение.
