– И часто вы себя жалеете?
Американец замер, словно получив пощечину.
– Если вы пришли меня оскорблять, то даже мое положение не дает вам такого права.
– Я пришел по другой причине, но раз уж вы мне попались… – я развел руками. – Я не хочу забываться, потому что у меня есть дело, которое важнее даже моей жизни. И вам, если у вас есть хоть капля желания исправить свою, я хочу предложить что-то похожее.
– Предлагаете мне вступить в русскую армию? Не думаю, что это возможно.
– Не думаю, что это невозможно, но вы правы, это было бы неуместно.
Вы – писатель и еще, как я понимаю, социалист?
Джек с вызовом кивнул.
– Меня это устраивает, – махнул я рукой. – Знаете, чего не хватает этой войне? Честного человека, который знаком с пером и запишет все, как было на самом деле. Не для Токио или Санкт-Петербурга, не для Лондона или Вашингтона, а правду. Про простых офицеров, про простых солдат. Я готов обещать, что со мной вы пройдете через все жернова этой войны. А вы готовы ли стать моим полковым летописцем?
– Как Немирович-Данченко был летописцем Белого генерала? Мечтаете о славе Скобелева? – Джек понял меня по-своему.
– Можете сравнивать себя с кем угодно.
– Вы будете решать, что пойдет в печать?"
"– Боже упаси, – я махнул рукой. – Готов читать ваши тексты уже только в газетах. Два условия: посылать их надо будет не только в Америку, но и в Россию. Остальные страны – на ваше усмотрение. И второе – никакого опиума.
– Это… – американец растерялся. – Слышал, что в России много пьют, думаю, водка меня устроит.
– Разрешаю вам пить только со мной, – я подвел черту. – Только учтите, я пью редко, только после побед.
– Значит, сегодня можно?
– А разве сегодня мы победили?
– Вы разбили больше тысячи японцев, сожгли склады, угнали корабль – разве это не победа?
– Для солдат – может быть, мне же хотелось бы чего-то большего, – я улыбнулся и оставил американца одного. Пусть думает. Не знаю, получится ли у него взять себя в руки, но шанс я ему дал, как когда-то получил его сам, оказавшись в этом времени… А дальше все будет зависеть уже от него.
Я почти зашел к себе в палатку, когда уловил там еле заметное движение теней. Сердце сразу забилось быстрее. Первым желанием было просто выстрелить сквозь тканевую стенку и решить проблему с ночным гостем раз и навсегда. К счастью, мне удалось взять жажду крови под контроль. Мертвецы ведь не разговаривают.
– Выходи. Дернешься, пристрелю, – предупредил я тень и принялся считать про себя до пяти.
