Сразу видно, что Кадьяка они видели перед собой впервые, и жизнью еще научены не были!
— Об этом собирался говорить ваш старик? — буркнул Гром в ответ, на что Янтарь хохотнул, чуть подмигивая:
— В дальнюю деревню. За слоником.
— Мой род больше не будет врагом твоего рода, Гром, — серьезно и от всей души проговорил Север, глядя во мрачные глаза нового правителя открыто и проникновенно, — Пришло время всем нам объединиться ради спасения семьи Берсерков.
Гром откинул парня от себя в сугроб, не глядя на то, как тот бледный и не верящий своему неожиданному счастью, барахтался судорожно в кровавом снегу, пока не выполз, унося ноги так быстро, как только мог
— Малыш проснулся?"
"Янтарь скривил в ответ губы, не в силах сдержать в себе все те эмоции, которые были и в моей душе — полную неприязнь и омерзение к тем.
кто был нашей крови — пробасив в ответ:
Гром оставлял после себя кровавую дорогу на снегу, словно красную ковровую дорожку, которую расстилают для королевских особ — огромный, величественный, суровый, но чертовски справедливый.
Даже я слышала, как колотиться его сердце — болезненно, судорожно и в страхе потерять смысл своей жизни, который он прижимал к себе так неистово и испуганно, словно пытался забрать боль Мии и отдать свою силу.
Как не представляла и того, что среди рода Бурых могут быть такие отморозки, когда именно мы считались самым в прямом смысле человечным из всех остальных родов Берсерков.
— Если слоник розовый, то ждем девочку, — хмыкнул Лютый где-то за спиной Янтаря с явной долей облегчения, — Это хороший знак, принцесса лесов, ты зря плачешь, девочка.
И это меня очень радовало, даже не смотря на тошноту от запаха крови и попыток не смотреть за спину Грома.
Мужчины о чем-то приглушенного переговаривались — мягко и спокойно, отчего состояние неги можно было ощутить почти физически, и всё вокруг было таким волшебным и умиротворенным, что казалось, что просто не может ничего случится в эту минуту.
Думаю, сделал бы не сдерживая собственного удовлетворения, упиваясь кровью, паникой и болью тех, кто посмел посягнуть на святое и то, что принадлежало ему одному, но и сейчас он не торопился утопить лес в крови, даже если его дыхание изменилось, став звериным, и бархатно черный зрачок уменьшился до едва видимых размеров, показывая, что зверь рвется на свободу.
— Лучше отправляйтесь в дальнюю деревню. Там вас никто не знает, да и парни Сумрака держат ситуацию под контролем и не докладывали ни о чем странном.
