— Все будет хорошо, Малинка! Ничего не бойся!
— Я сама! — взизгнула я, отпрыгивая от мужчины, который развернулся ко мне, останавливаясь и возвышаясь больше, чем на полторы головы, но глядя как всегда облизывающее и так по доброму лукаво, словно сами лучики яркого солнца переливались в его глазах.
Как бы он не прислушивался к себе, а больше не мог найти обратной связи, которая соединяла его с кровными родственниками особой золотой нитью. тянущейся всю жизнь…до смерти.
Прошла ровно неделя с того момента, как я рассказала о том, что могу предположительно знать, где может жить последний из сыновей Короля рода Бурых и мы отправились на его поиски маленькой неприметной группой во главе с Янтарем.
Надежда на то, что его отец и братья живы, и нить единой королевской крови рода Бурых приведете его к ним, и найдет свое спасение в бушующем океане подступающей боли и ужаса.
Блин блинский!!
А у Грома не было никого…
Мужчина усмехнулся снова, почему-то покачав головой и дернув неопределенно плечом.
— Переживаешь? — снова чуть повернулся ко мне Янтарь, на что я просто показала ему язык, начиная краснеть, потому что знала очень отчетливо, что я переживала за него от всего сердца, но хуже всего было то, что он это чувствовал и веселился от души!"
"Черные-черные пушистые ресницы этого мужчины опустились вниз, словно на секунду он задумался или прятал собственный взгляд, от которого бросало в дрожь.
— Разве не похоже? — язвительно, но хмуро поинтересовался Гром, глядя слишком нахально для того, кого могла бы интересовать судьба его рода, и я явственно ощутила, как в эту минуту напряглись все Беры, что стояли передо мной, явно собираясь уже спокойно идти домой, уверенные в том, что на «предложение» отца он точно не откажется.
Он был моим золотым солнцем, войдя в жизнь так неожиданно и озарив собой каждый темный уголок моей разломленной души, согревая своим теплом и собирая горячими руками по крупицам в единую и целую, способную дышать и снова радоваться жизни!
— Ну, так что, друг мой? Все еще будешь настаивать на том, что всегда следует идти напролом, и при любой непонятной ситуации махать кулаками? — оглянувшись на хмурого насупившегося отца, Карат усмехнулся смешливо и лукаво, но все таки не злобно:
Я ощущала каждый оттенок этой боли до кусающих разрядов на холодной кожи!
Это была его территория, на которой была великая боль.
_
При всей своей открытости и доброте в моем Янтаре было еще много загадочного и тайного для меня!
— Золушке пора на бал.
