— Только не останавливайся! — прохрипел Янтарь, когда я зашевелилась на нем гораздо смелее, чтобы стянуть с себя поспешно штаны и трусики, глядя глазами в которых мерцала дымка желания, словно осыпая его золотые глаза россыпью алмазов, — Мне нужно глубокое и длительное лечение, облепишка!
Избавляясь поспешно от надоедливой одежды и скидывая с возбужденного до предела Янтаря совершенно ненужную простыню, я тихо рассмеялась, шлепая его по руке, которой он пытался поймать меня, чтобы снова притянуть к себе как можно скорее:
— До чего же странно: «шприц» у тебя, а лечу тебя я?
Рыкнув с широкой улыбкой, отчего его нос смешно сморщился от переизбытка эмоций, когда я в очередной раз игриво вывернулась из его руки, Янтарь пробасил сладко:
— «Шприц» только для тебя и с успокоительным! А мне — восстанавливающая терапия с элементами эротики….
Я сейчас встану!
На рычание своего Бера, который уже не мог ожидать продолжения терапии — глубокой и длительной — я снова прыснула от смеха, чувствуя себя рыжеволосой плутовкой, которая дразнила своего зверя, явно нарываясь на наказание:
— Ты и так стоишь, мой золотой!
Вот только не нужно было преуменьшать силу, ловкость и скорость Берсерка даже если он казалось бы еще пару минут назад лежал чуть ли не при смерти, когда Янтарь вдруг резко согнулся, садясь на кровати и залавливая меня так, что теперь я больше не могла пошевелиться даже в одной его руке, понимая, что попала по полной программе, когда с рычанием.
которое переходило в мурлыканье где-то в области его огромной широченной груди, он накрутил мои волосы на свой кулак, потянув к себе хоть и мягко, но все таки не давая возможности сделать мне выбор.
Даже обезоруженная и беспомощная в его руках я чувствовала себя такой бессовестно счастливой и парящей в облаках, что послушно растянулась на нем снова, припадая к мягким влажным губам, чтобы доказать ему, что не собираюсь никуда уходить или уж тем более останавливаться.
Только не сейчас!
Даже если под дверью дежурило бы все бравое семейство, заглядывая по очереди в замочную скважину!
— Я точно тебе ничего не сломаю? — прошептала я, касаясь его манящих чувственных губ, и водя нескромно языком, собирая губами его отрывистое дыхание и нервный смешок в ответ:
— Только психику, если вздумаешь не довести начатое до конца!
— До этого конца? — прикусив его вкусную пухлую нижнюю губу.
я умудрилась ловко просунуть руку между нашими телами. обхватывая ладонью то, что жаждало моего внимания больше всего остального.
