Правильные хрупкие черты лица, тонкий маленький носик и пухлые губы бантиком, но самое главное — ее глаза! Цвета бушующего бескрайнего океана, в котором можно было различить синие волны и серые порывы ветра, который путался в ее длиннющих ресницах, настолько черных, что казалось, будто они намазаны маслом до самых пушистых кончиков!
Ни капли косметики! Она сидела в простой растянутой кофте тихая и скромная, но при этом такая яркая и завораживающая, что едва ли понимала сама, настолько притягательной она выглядит, даже не смотря на свою юность.
Ее ресницы порхнули, словно веер из шелка, когда рука Тайги опустилась на ее плечо, однако, она не пошевелилась, и белые руки продолжали лежать на столе, обхватывая ладонями кружку.
— Звезда, хочу чтобы ты знала: я не претендую на этого мужчину.
На кухне повисло напряженное молчание, когда все девушки покосились на Звезду быстро, и кажется, немного смущенно и лукаво, а Тайга поспешно добавила, очевидно тоже замечая, как белые изящные скулы девушки покрываются румянцем:
— Он не интересен мне как партнер, но я не могу не признать, что интересен, как воин.
И я никогда не встану между двумя, у кого…"
"— Мне не важно, правда! — быстро выдохнула Звезда, поспешно поднимаясь из-за стола и покидая пределы кухни — высокая, стройная и гибкая, словно пантера, под многозначительные взгляды всех девушек и даже той женщины, что крутилась у плиты, но обернулась, провожая девушку теплым взглядом.
— А они еще не поговорили? — выгнула брови Тайга, удивленно глядя вслед упорхнувшей Звезде и снова садясь рядом со мной.
— Думаю, даже если поговорят, депо не будет простым, — мило улыбнулась беременная девушка, одну руку положив на животик, а второй поглаживая плечо Златы, — кстати, у нас не было возможности познакомиться. Я — Мия, жена Севера.
Это Лада — жена Нефрита. Злата — жена Лютого, а это наша мама Зои.
Я только кивала в ответ, не смея поднимать глаз и почти интуитивно понимая о ком шла речь, и на кого показывала эта миниатюрная девушка.
— Не переживай, Ягодка, все будет хорошо. Скоро они вернутся, — проговорила вторая девушка, которая была Ладой и очевидно женой того Кадьяка, у кого были ярко зеленые глаза цвета молодой зелени, говоря каждую букву мягко и успокаивающе, но словно пронзая мою и без того стонущую душу еще одной раскаленной стрелой моей бесконечной вины.
Мне было бы проще, если бы они меня ненавидели.
Если бы кричали и проклинали за мужа своей подруги и брата.
