Если все будут стремиться в центр, то кто останется работать в аулах? А ведь от того, как устроена жизнь на селе, во многом зависят города.
– Ваша позиция нам понятна, – сказал Бирюков. – Она вызывает уважение людей, стремящихся к миру, среди же сторонников дестабилизации, войны вызывает жгучую ненависть.
Магомедов удобнее устроился в кресле.
– Вы имеете в виду Басира Дабирова?
– Вы знакомы?
Магомедов усмехнулся:
– Знакомы ли мы? Лично не представлялись друг другу. Руки не жали. В начале второй кампании он командовал крупным, таким же, как сейчас, отрядом наемников, вторгшихся в республику из Чечни, был уверен, что здесь его встретят с распростертыми объятиями.
Но бандиты нарвались на пулеметные и автоматные очереди. Я тогда командовал отрядом. У меня было тридцать бойцов. Мы устроили засаду, в которую и угодил Дабир. Он еле ноги унес, оставив всех своих наемников на дне ущелья.
– Не пытался позже отомстить вам?
– Пытался. Кровавую месть объявил. Присылал каких-то дилетантов. Но мои люди перехватили их.
Я тогда в городе жил.
– Значит, Дабиров до сих пор имеет на вас зуб?
– Плевал я на него.
Бирюков поднялся.
– А напрасно, Расул Гаджиевич. Как говорится, смелость города берет, но она же и губит, когда становится безрассудной.
– Вы приехали об этом поговорить?
– Да.
– Ну что ж, поговорим. Мне известно, что Дабиров с бандой прошел в регион и затаился где-то в горах, возможно, и в одиночных аулах долины. Не так уж трудно догадаться, что он пришел для проведения ряда террористических актов, максимально кровавых, громких.
Дабир ограничен территорией и временем. Далеко от места прохода границы он не пойдет. Ему безразлична чужая жизнь, но свою этот герой бережет. Если он решился на рейд, то подготовил пути отхода. Чем меньше у него останется людей, тем проще будет уйти. Поэтому Дабир не станет жалеть и беречь наемников. Сведение счетов со мной? – Магомедов пожал плечами. – Маловероятно. У Дабира задача, определенная заказчиком. Конечно, он может попытаться устранить меня, но как бы попутно, между делом, помня при этом, что наши прежние встречи заканчивались печально для него.
Он всегда проигрывал. А это развивает комплексы даже у такого дикого зверя, как Дабир.
Бирюков прошелся по кабинету, остановился у старинного ружья, висевшего на ковре.
– Это уже антиквариат.
– Да, – сказал Магомедов. – С такими ружьями воевали наши предки. Оно передается по наследству от отца к сыну. У меня трое сыновей и одна дочь. Старший получит это ружье.
