– Думаешь, Гозанов станет твоим информатором?
– Знаете, товарищ полковник, если Дабир не забился в глухое горное ущелье, а находится в каком-нибудь ауле, пусть и отдаленном, то слух об этом распространится по региону. Банду почти в пятьдесят рыл под боком у людей не утаишь. Но местные сами не пойдут ни в полицию, ни к военным. Гозанов – другое дело.
– Вот я и спрашиваю, думаешь сделать его своим информатором?
– Информатор, стукач – это здесь неприемлемо. Во-первых, Ильяс сам сказал, что в долгу у меня. Во-вторых, его действительно никто не тронет.
Об этом надо позаботиться. Я уверен, что со мной он будет откровенным, если знает что-либо о банде Дабира. А я так ненавязчиво свяжусь с ним. Тем более что живет он недалеко от Махалы. Спрошу, все ли в порядке, предложу встретиться и при разговоре обозначу ему Дабира.
Полковник покачал головой:
– А Ильяс расскажет о твоем интересе друзьям, те – родственникам, и вскоре о нем будет знать Дабир.
– Дабиров и так в курсе того, что мы охотимся за ним.
– С чего ты это взял?
– Его наблюдатели видели нас. А на такие посты выставляются люди, умеющие отличать солдата от спеца. Так что Дабир знает, кто ему противостоит. Он может быть не в курсе, какая конкретно служба, но уверен, что не армейские подразделения или внутренние войска. Поэтому-то и ведет игру в прятки. Найди меня, если сможешь, а пока будешь искать, я займусь своим кровавым делом.
– Сколько, по-твоему, он будет держать паузу?
– Пока не надоест, не подгонят из-за бугра либо пока не представится подходящий случай.
А может, он уже сегодня выведет своих головорезов на тропу войны. Его преимущество в том, что он может начать акции в любое время, мы же – только после него. Если, конечно, не просчитаем, где он прячется.
В разговор вступил командир бригады:
– Надеюсь, уже к утру завтрашнего дня у нас будут разведданные по ущелью Кабран.
– Хорошо бы сразу упасть на хвост Дабира и ополовинить банду. Это смешало бы его планы.
– Поживем – увидим.
Бирюков приказал:
– Возвращаемся на базу в Густунар!
Колонна двинулась в обратный путь.
В ночь со среды, 13 августа, на четверг, 14 августа.
Село Камур
Гази Далгаров вывел лошадь из убогой конюшни. Кляча старая, но еще на ходу.
Вернувшись в свою халупу, Гази спросил жену, сидевшую на кошме, поджав ноги:
– Ты что не шевелишься, Ариза? Ночь коротка, а нам надо большую часть пути пройти затемно.
– Страшно мне, Гази.
– А оставаться не страшно?
– Еще страшней.
