Только почему она меня так бесит? Раньше мог с ней развлечься. На несколько дней катнуть на отдых и оторваться на всю катушку. А сейчас все, как отрезало.
– Они ее с севера привезли. Лечили долго, у девочки был перелом бедра. Родовая травма. Она сильно хромала.
У меня на сердце раны кровоточат. Такая маленькая, хрупкая и столько пережила. А я… чтоб меня… был далеко. Никогда не прощу себя. Слепой, глухой идиот.
– Ее Даша зовут? – откладываю бумаги в сторону, снова возвращаюсь к фотографии.
–Нет, – хмурится.
– С чего ты взял? Надя она.
– Надежда… – падаю в кресло.
Мир сужается до нежного и родного личика. Наденька… Надежда… мысленно повторяю ее имя…
Чувствовал. Знал. Не верил, а сердце подсказывало. Теплота и боль жгут душу. Нервы, как оголенные провода.
И вместе с ними ненависть. К существу, которое обрекло мою дочь на мучения. Бывшая жена… ядовитая гадюка. Она отказалась от нее в роддоме. Обставила для меня все так, будто дочь умерла.
Я тогда едва умом не тронулся. Так ждал ее появления.
А потом все эти годы оплакивал свою кровиночку.
И ведь разыграла все мастерски, не подкопаться. Зараза!
Чуть меньше года назад узнал, что дочь жива. Когда вскрылись все мерзкие подробности злодеяний моей бывшей.
Сколько судеб переломала гадюка. Даже ее многочисленные измены, кажутся сущей мелочью.
– Это еще не все новости, Костя, – вырывает меня из раздумий мурлыкающий голос Наташки.
– Что еще? – устало интересуюсь.
– По ходу… это, – выгибает бровь дугой, – В животе у этой Любы тоже твой ребенок…
Глава 3
– Болит? – невесомо прикасаюсь к ее плечу.
– Чуть-чуть, – поднимает голову и смешно морщит носик.
Надюша редко жалуется. Страшно это говорить, но она привыкла терпеть. Когда я ее нашла, малышка очень сильно хромала. И при этом стояла на коленях в мороз. У нее был перелом бедра, который неправильно сросся.
Страшно вспомнить, через какой ад мы прошли, пока восстанавливали ножку. Как ни прискорбно признавать, тогда нам помог Павел Аристархович.
Деньги на лечение дал Веня. Больше года доченька промучилась, не все шло гладко, были осложнения.
– Мое ты сокровище, – целую ее в носик.
– Мамочка, чем ты расстроена? – смотрит на меня пытливо. Не детским взглядом.
Она повзрослела слишком рано. На глаза снова наворачиваются слезы.
– Уже все хорошо, ты же со мной, – улыбаюсь.
– Как мой братик? – кладет здоровую ручку на мой живот.
– Отлично! Уже хочет увидеть свою сестренку, – сердце щемит от нежности.
