Она обвела меня пристальным взглядом и, ничего не говоря, проводила до ванной комнаты.
— Я принесу тебе что-нибудь из своего гардероба. Буду ждать тебя на кухне, — подруга обняла меня, стиснув в своих объятиях на миг, но не более того.
Я не смотрела на себя в зеркало, боясь потерять самообладание и разреветься прямо на месте. Сорвав ненавистное платье, я сняла нижнее белье и встала под теплые струи воды, желая смыть с себя свою наивность и неопытность. Вскоре я вылезла из керамической чаши, что выступала здесь в качестве сливного поддона для душа, чистые и пушистые полотенца уже лежали рядом на небольшой, видавшей виды табуретке, как и легкое платье бежевого цвета.
Надо же, я, поглощенная своим горем, не слышала, как подруга заходила сюда.
Переодевшись, я спустилась вниз и вошла в небольшую, но уютную кухню. Легкие занавески трепал летний ветерок, а из сада доносился запах лаванды и роз. На круглом деревянном столе, таком же старом, как и вся мебель в доме Марты, уже дымились две чашки и стояла вазочка с домашним печеньем.
По аромату, распространившемуся по комнате, я узнала отвар собственного приготовления. Присев на стул, обитый линялой тканью, я сжала в руках чашку.
— Как ты думаешь, сколько будет стоить его смерть? — задумчиво проговорила Раш.
— Не надо так шутить.
— А разве я шучу? Предлагаю заказать его. Но ты не переживай, я потом подниму его так, что никто от живого не отличит, — вполне серьёзно рассуждала Раш, откусив кусочек от печенья и запивая его успокоительным сбором трав, который я делала для старой Марты, когда та мучилась приступами бессильной злости на окружающий мир.
— Мы поженились. Но потом я подслушала мужа разговор с незнакомцем и поняла, что совсем не нужна ему…
— Думаю, мы сделаем ему привязку на тебя. Пусть таскается за тобой повсюду, словно породистый пес. Хотя он и есть породистый, — продолжала говорить Раш, будто не слыша меня.
— Что его заставили жениться на таком ничтожестве, как я…
— Думаю, тебе пойдет быть вдовой.
— И у него уже есть женщина.
— Пожалуй, даже умертвие из такого, как он, порядочного не получится, — покачала головой Раш и снова сделала глоток чая.
Я отобрала у нее ее чашку, понюхала и поняла, что кое-кто превысил норму успокоительной заварки вдвое.
— Плесните-ка мне тоже чайку. И давай рассказывай, детка, что там такого сделал этот белобрысый сморчок, что ты в первую брачную ночь примчалась к нам? — в кухню прошаркала старая Марта, закутанная в серебристую шаль с седой головы и до самых ног.
