Когда Гайко стал зачитывать, то у Лопатина округлились глаза, потому как вместе с титулом барона, ему от императора передавалось пять деревень, общей численностью тысяча душ в Казанской губернии в Свияжском уезде. Это означало, что титул наследуемый и он его может передать детям.
Ирина заметила, как у отца задрожали губы, и он сжал кулаки, потом закрыл глаза, коротко вздохнул. И когда открыл глаза, то уже было заметно, что Леониду Александровичу удалось справится с охватившими его эмоциями.
Увидев радость в глазах отца, Ирина готова была расцеловать императора, который наконец-то «расщедрился» и подписал указ, который давал возможность Лопатину обеспечить будущее сыновей и… дочерей.
Теперь и Ирэн и Танюша, в случае если Танюша так и останется Лопатиной, вполне обеспеченные девочки.
С баронским титулом мальчишки могли рассчитывать на поступление в военные училища для высшей аристократии, а это уже был другой уровень карьерных возможностей. Девочки же с титулом попадали в отдельный список невест.
В своё время Ирэн попала на дебютный бал в столицу только благодаря тому, что мать была из графского рода, а вот если бы и мать и отец оба были провинциальными дворянами, то максимум на что можно было бы рассчитывать, это дебют в уездном городе.
— Благодарю, — глухо сказал Лопатин.
— Так это ещё не всё! — воскликнул Гайко и развернулся к своему столу, на котором стояли две небольших шкатулки.
Оказалось, что «награда нашла героя». Это были обещанные ордена святой Анны 1-й степени*."
"(*Орден Святой Анны, одна из высших наград в Российской империи.
Для 1-й и 2-й степеней была введена особая степень награждения — алмазные знаки. Первоначально все степени ордена Святой Анны давали права потомственного дворянства, но с 1845 г. — только 1-я степень, а все остальные — права личного дворянства.)
Гайко, весьма довольный выпавшим шансом, торжественно надел орден, который был на красивой синей ленте, на шею Лопатина, и вручил распахнутую шкатулку, где на красивой синей бархатной подушечке лежал орден, щедро украшенный огненными рубинами и брильянтами, в руки Ирэн.
На глазах Лопатина всё-таки выступили слёзы и Гайко обнял расчувствовавшегося Леонида Александровича.
Тот, повернувшись к Ирэн, держащей в руках шкатулку, дрожащим голосом сказал:
— Жаль мама не дожила, чтобы увидеть.
На что Ирина ответила:
— Видит, батюшка, она всё видит, поверь, я точно знаю.
И передав шкатулку обратно в руки Мирослав Мирославовича, тоже обняла отца.
