Вот и сейчас она нуждалась в наставлении.
Разговор с настоятельницей начался как обычно, сначала та ласково поинтересовалась, что сегодня тревожит баронессу, речь её была плавной, доброй, спокойной. Но постепенно монахиня стала повышать голос, в нём появились властные интонации, речь стала отрывистой, рваные фразы звучали всё жёстче и жёстче, пока наконец монахиня не нависла над побледневшей женщиной и спросила низким вибрирующим голосом: — Чего у бога просишь?
Баронесса растерялась и слова застряли у неё в горле, а настоятельница ещё громче спросила, почти прорычала: — Чего у бога просишь?
И вдруг изо рта у Елены Михайловны, к её полному ужасу, вылетело: — Хочу, чтобы брат вернулся и жил со мной в доме, уважал меня… и племянник с нами.
Но настоятельница, всё так же нависая над несчастной баронессой, прошипела:
— Так не получится, выбирай!
И Елена выплюнула из себя: — брат…
И разрыдалась, закрыв лицо руками. А настоятельница стала гладить её по голове и снова говорить с ней ласковым тоном:
— Ну всё-всё, вот всё и решилось, теперь всё наладится, сейчас пойдёшь домой и жди.
К тебе придут и всё скажут.
Проплакавшись, баронесса действительно почувствовала облегчение. Решение принято и почему она раньше этого не поняла, что ей не нужен никакой племянник, шлюхино отродье, не будет его и Серёжа снова будет уважать сестру, она же одна у него родная.
И «просветлённая» баронесса Виленская поехала домой.
Несчастная женщина с неустойчивой психикой, она не понимала, что ею умело манипулируют, применяя техники, которые, пожалуй, только Ирина смогла бы назвать, потому как все эти «качели», которые баронессе устроила настоятельница, это часть «программы», которую спустя двести лет назовут нейролингвистическое программирование (НЛП).
После отъезда баронессы настоятельница отправила записку в дом в Столешниковом переулке.
Чарльз Уитворт, прочитав послание, сжёг его и посмотрев на человека, сидящего напротив сказал:
— Игра началась.
Глава 29
Москов. Дом князя Обухова на Ильинке
— Николя, зачем ты так, я люблю его, — княжна Софья Обухова, несмотря на всю свою внешнюю эфемерность, обладала на редкость твёрдым характером. И уже если она что-то себе вбила в голову, то переубедить её было невозможно.
В Софье сочетался юношеский максимализм, когда есть только белое или чёрное, правые или не правые, и немного здорового эгоизма.
