Он стоял с развевающимися волосами и, чеканя слова, говорил в микрофон, что негоже сэру Киту Бэрроудайну получать без малого девять миллионов фунтов, когда рабочие низших должностей едва наскребают прожиточный минимум. Потом он перешел к тому, что эта некогда уважаемая фирма размещала работников в коттеджах и отвечала за их уровень жизни. А теперь в курсе ли хоть кто-нибудь из совета директоров, где живут их сотрудники (в этом месте раздались аплодисменты)? И по какой случайности на самых низкооплачиваемых должностях работают женщины? И в конце он сказал, что выступает от имени многих инвесторов, разделяющих его позицию, и совет директоров придерживается устаревших, неприемлемых взглядов, которые необходимо пересмотреть.
Словом, навел шороху.
Я нашла на Ютьюбе еще пару записей: Себастьян говорил примерно то же самое на разных собраниях. А потом мне попалось интервью с ним в «Файнэншнл таймс»: о том, как он создал свою компанию.
Там говорилось, что Себастьян рано остался без семьи.
В десять лет он потерял отца, в восемнадцать – мать, а два года назад его брат Джеймс разбился на мотоцикле. Но личные трагедии не сломили его, а привили любовь к жизни и жажду справедливости. Коллеги называли его веселым, уравновешенным и отзывчивым человеком, а под фотографией стояла подпись: «Клеркенуэллский крестоносец».
По идее, мне должно было полегчать: Себастьян оказался хорошим человеком. Но стало только хуже. Потому что мне предстояло выманить у него должность.
Хорошо, не совсем выманить. Но около того. Немного словчить. Немного надавить.
Или… не так?
Я решила сделать это четыре дня назад, но все еще колеблюсь. Только честно, говорю я себе. Это большее, чего я могу пожелать. А правильно ли это? Одну минуту мне кажется: да. Я в своем праве. Но уже в следующую минуту спохватываюсь: что я творю? Спасла ноутбук и за это требую работу для своего парня? И это справедливо?
Но он же сам настаивал, что хочет со мной расплатиться?
И вдруг я ему миллионы фунтов спасла?
Ладно, как бы там ни было.
Я это делаю. Через пять минут назначена встреча. И одна мысль перевешивает все: это нужно Райану. Значит, и мне.
Райан дожидается меня в «Старбаксе» за углом. На прощание он обнял меня и сказал:
– Это начало. Новый старт. Скрестим пальцы, Фикси?
– Скрестим, – кивнула я, сглатывая ком в горле.
И тогда он улыбнулся:
– Я знаю, ты можешь это сделать.
