– Ты просто не можешь не лезть, да? – взрывается он. – Обязательно все «пофиксить» надо! Черт, понятно теперь, почему тебя так называют! Нет, премного благодарен, никакая помощь мне не нужна! Знаю, у тебя давно зудело запустить в эту комнату свои лапки, но туда совершенно незачем вторгаться ни тебе, ни кому бы то ни было другому! Я сам все разберу и сделаю это так, как сам сочту нужным. А теперь будь любезна, проваливай!
Его трясет от злости, голос громыхает по всему кабинету. В жизни не видела ничего более жуткого.
Я встаю как автомат, и у меня подгибаются ноги. Но он должен знать. Так надо.
– Она хочет расчистить комнату, – с отчаянием произношу я. – Крикуни. Она устраивает там тренажерный зал. Рабочих уже наняла. Говорит, что все выкинет.
Если минуту назад Себ походил на вулкан, то сейчас он больше смахивает на яму. Пустой. Выпотрошенный.
– Нет, – бормочет он, словно мои слова не укладываются у него в голове.
– Да. Она пришла ко мне в магазин. Она сама сказала.
– Нет, она не может…
Но голос у него неуверенный.
Наши взгляды встречаются, и в его глазах больше нет враждебности, только панический страх. Как у ребенка. У меня снова выступают слезы. Она хоть что-нибудь соображает?!
– Я знаю, что ты с Бриони, – глухо, отрывисто бормочу я, глядя на ковер. – Знаю, что вы счастливая пара. И я действительно не собираюсь встревать. Ты прав, не надо вмешиваться. Это дурацкая привычка, извини. Просто как представила себе, что ты вернешься домой, а там… – Я сглатываю. Выговорить это нет сил. – Вот и решила предупредить.
Наконец я отваживаюсь поднять голову. Себ смотрит в окно, челюсти сведены, взгляд устремлен в одну точку.
– Да, – безжизненным тоном произносит он. Не знаю, что он имеет в виду, а спросить не смею. Он обхватывает себя руками за плечи. Как хочется подойти и самой его обнять!
И думать об этом нечего! У него есть девушка. Бриони. А я – осечка.
Ноги уже почти не дрожат. Я стою, затаив дыхание. О чем он думает? Я не спешу. Время тянется совсем медленно.
Наконец Себ поворачивается, с шумом выдыхает воздух и проводит рукой по волосам.
А потом неуверенно произносит:
– Пожалуй, пора мне разобрать эту комнату. Сегодня вечером.
Меня как громом ударяет. Но я беру себя в руки.
– Да, – говорю я. – Конечно. Так и надо. Да."
"Снова тишина. Мои руки прижаты к бокам, в голове сумбур. Я не могу… Не должна такого предлагать. Он сам мне велел не встревать.
Но это выше моих сил.
– Ты не хочешь… – бормочу я, неловко топчась на месте. – Нет.
