Или еще лучше, что это от самого Райана. Ничего подобного, конечно, это Ханна отвечает на мое же сообщение. Я читаю:
Райан вернулся? Я думала, он в Лос-Анджелесе.
Не в силах сдержать улыбки, я пишу в ответ:
Был там! А теперь он здесь, свободен и спрашивает обо мне!!!!
Отправляю эсэмэску и только тут соображаю, что натворила. Я поставила слишком много восклицательных знаков. Ханна решит, что это сигнал тревоги. Минуты не пройдет, как она затрезвонит.
Мы с Ханной дружим с одиннадцати лет, и нас обеих выбирали старостами класса.
Мы оказались родственными душами. Обе дисциплинированные. Обе любили составлять списки. Доводить дела до конца. Хотя, по правде, Ханне это удавалось чаще. Она никогда не тянет до последнего и не находит всяких отговорок. Она идет до конца во всем, будь то выплата налогов, или размораживание холодильника, или ей нужно на первом же свидании растолковать парню, что он не так целуется (нужно отдать ему должное, он не спасовал, а спросил: «Ну хорошо, а как надо?» Она показала как.
Теперь они женаты).
Ханна – самый целеустремленный и прямолинейный человек, какого я знаю. Она работает актуарием, начинает рождественские покупки с июля и… так далее. На экране высвечивается ее имя. Я так и знала.
– Привет, Ханна, – говорю я как ни в чем не бывало. – Как дела?
– Райан, значит? – спрашивает она, пропустив мое приветствие мимо ушей. – А что с той девушкой из Лос-Анджелеса?
– Похоже, разрыв, – говорю я как можно спокойней, а у самой внутри все поет: «Разбежались, разбежались!»
– Гм-м… – Какой-то у нее голос неубежденный.
– Фикси, вообще-то я надеялась, что ты с ним порвала. Наконец-то.
Я не виню ее за подчеркнутое «наконец-то». Я вдосталь наплакалась ей в жилетку из-за Райана. С тех пор как нам стукнуло по восемнадцать, я таскала Ханну по всем лондонским пабам: а вдруг его там встретим? Она это называла «Тропой Райана». И после его отъезда почти все наши разговоры вертелись вокруг него.
Ну хорошо, все разговоры.
– Так и было. – Я понижаю голос, чтобы не развлекать всю кофейню.
– Но он спрашивал обо мне.
От одной этой мысли голова идет кругом, но я говорю как можно более небрежно:
– И это интересно. Только и всего. Просто интересно.
– Гм-м, – снова тянет Ханна. – Он тебе написал? Или что?
– Ничего. Наверное, хочет сюрприз сделать.
– Гм-м, – повторяет Ханна в третий раз. – Фикси, ты помнишь, что он живет в Лос-Анджелесе?
– Я в курсе, – сообщаю я.
– А ты занята исключительно семейным магазином.
– Знаю.
