Подношу к ушам сережки и морщусь. Тьфу, гадость. Лучше убрать.
Внезапно я замечаю, что парень, сидящий с ноутбуком напротив, следит за мной с легкой улыбкой, и тут же краснею. Чем я занимаюсь? Как мне взбрело такое в голову – примерять заколки в кофейне? Последние мозги растеряла.
Я убираю серьги и заколки в сумку, и тут на стол капает вода. Я поднимаю голову. Оказывается, с потолка все это время лило, просто попадало в ведро на полу.
Бариста как раз поблизости, приносит посетителю горячий сэндвич, и я окликаю ее прежде, чем она успевает уйти.
– У вас потолок протекает!
Она бросает быстрый взгляд наверх и пожимает плечами.
– Да. Мы ведро поставили.
– Но на стол тоже капает.
Присмотревшись, я замечаю, что потолок протекает в двух местах и на нем уже влажное пятно. И выглядит все это очень сомнительно. Я смотрю на парня напротив, но тот занят разговором по мобильнику.
– Да, – говорит он голосом, источающим образованность и хорошие манеры. – Я знаю, Билл, но…
Красивый костюм.
Дорогие лакированные ботинки.
– Этажом выше делают ремонт. – Вид у бариста на удивление безмятежный. – Мы им уже позвонили. Можете пересесть, если хотите.
Я еще удивлялась, почему место за окном свободно, хотя народу полно. Оглядываюсь в поисках столика – все занято.
Ладно, я не из привередливых. Пару капель переживу. Все равно мне скоро уходить.
– Ничего страшного, – говорю я. – Просто хотела вас предупредить. Похоже, нужно еще одно ведро.
Бариста пожимает плечами с классическим видом «не мои проблемы» и возвращается к стойке.
– Богом клянусь! – неожиданно восклицает молодой человек напротив. Он отчаянно размахивает рукой.
Услышав «Богом клянусь!», я невольно улыбаюсь. Так папа говорил. Нечасто мне с тех пор доводилось это слышать.
– Знаешь что? – продолжает молодой человек. – Мне надоели эти умники из Кембриджа.
Некоторое время он слушает, а потом продолжает:
– Найти кого-нибудь на низшую должность – не проблема. Да, легко. Но те, кого приводит Хлоя… Знаю.
Надо полагать. Но они лезут ко мне со своими мудрыми теориями, надерганными в университете. А работать не хотят.
Он наклоняется, берет свою чашку и на мгновение встречается со мной взглядом. Я невольно улыбаюсь. Ему, конечно, неоткуда об этом знать, но я как будто снова слышу своего папу.
Хотя чисто внешне ничего общего. Папа – битый ветрами торговец. А этот парень – специалист лет тридцати с небольшим, в элегантном галстуке.
