Комната смахивает на штаб руководства криминального расследования. Массивная доска на стене увешана карточками-напоминалками типа: «Найти курс йоги для детей», «Второе имя, если будет мальчик» или «Узнать про риски эпидуральной анестезии». Рядом прилеплены густо исписанные листы бумаги: «Послеродовой период – надо», «Образование – надо», «Медосмотр – надо».
– Главное, конечно, в компьютере, – объясняет Ханна, включая свет. – Это так… Дополнительно.
– Главное – в компьютере? – слабым голосом повторяю я.
Ничего удивительного, что у Тима крыша поехала.
Мне и то нехорошо стало. Я, конечно, в детях не разбираюсь, но это явно ни в какие ворота.
– Ханна… – начинаю я и умолкаю. Черт, как бы это сказать? – Ханна… А зачем?
– Что зачем? – с несвойственной ей резкостью огрызается Ханна. Ее наконец проняло.
Я беру ее за руки и держу, пока она не поднимает на меня глаза. Какой у нее усталый вид. И измотанный. Моя сильная, спокойная умница-подруга так уязвима. Когда она смеялась последний раз?
– Ты не составила список всего, что понадобится, пока у ребенка не будет отдельного дома? – мягко поддразниваю я.
– Ничего из праздников не забыла? Смотри! А совершеннолетие где? Ну-ка, пошли, погуглим, что там нужно!
Щеки Ханны слегка розовеют.
– Ты же знаешь, я люблю все дела расписывать, – бормочет она.
– Знаю, – киваю я. – Ты на этом сдвинута.
– Ничего я не сдвинута! – Ханна до глубины души потрясена таким словом. На лице у нее написано: «Я профессионал с мебелью от Джона Льюиса! На чем я могу быть сдвинута?!»
– Немного все-таки есть, – не отступаю я.
– И тебе это не идет на пользу. И Тиму тоже.
Я выпускаю ее руки и указываю на комнату.
– И уж точно это не на пользу ребенку, потому что при таком размахе он никогда не родится.
– Я же просто… готовлюсь к трудностям. – Поникшая Ханна опускается на кровать. – Не понимаю, как это у других получается!"
"– Веками получалось. – Я подсаживаюсь к ней. – Обходились же как-то без списков в каменном веке?
– А если не обходились? – Глаза Ханны вспыхивают.
– А вдруг наскальные рисунки – это и есть списки? Раздобыть ужин. Убить мамонта. Разделать медвежью шкуру.
Я фыркаю, и некоторое время мы сидим молча. Потом я поднимаю глаза.
– Ханна, а у кого-нибудь из твоих друзей есть ребенок?
– Ну… Вроде нет, – признается Ханна после раздумья. – Хотя у пары человек на работе, кажется, есть. И однажды я держала его на руках.
– Ты однажды держала на руках ребенка? – не веря ушам, переспрашиваю я.
