Попытки рассмешить. Заверения, будто мы квиты.
Внезапно у меня сдавливает горло. Как бы я хотела… Хотела…
Но я не могу закончить эту мысль. Сама не знаю, чего бы я хотела. Может, просто того, чтобы все сложилось иначе.
– Себ? – Переспрашиваю я наконец, и у меня вырывается тяжелый вздох. – Нет. Он не чудовище.
Глава тринадцатая
Через две недели мама с тетей Карен в Сен-Тропе. Пишет мне о море, лодках и сияющем солнце, и надо бы ей ответить толком, но я не в состоянии. Начну выкладывать ей все как есть – залью весь телефон соплями.
И я просто посылаю ей ворох смайликов, солнышек и лодочек под парусами, делая вид, что все в порядке. Наверное, для того смайлики и эмотиконы и придумали. Не для того, чтобы выражать чувства в забавной форме, а для того, чтобы наврать маме.
Еще я отправила три сообщения Райану. Одно – очень сдержанное и спокойное. Второе – уже не такое строгое. А третье и вовсе отчаянная, дикая попытка убедиться, что Райан вовсе не такая сволочь, какой кажется.
А потом я сделала еще бо́льшую глупость: показала эти сообщения Ханне.
Ее даже в воздух подбросило. Она пригрозила, что залезет ко мне ночью и конфискует телефон. Ключ у нее есть, и прокрасться по дому она сумеет, если понадобится. Я подумала, что с Ханны станется, и на этом остановилась."
"Райан ни на одно из сообщений не ответил. Ни по телефону, ни по имейлу, даже через магазин ничего не передал. И бумажного письма не написал. Конечно, он и не собирался писать: сама не знаю, зачем я спрашивала у почтальона, не затерялся ли где-нибудь конверт.
Но все в порядке. Я человек целеустремленный, и стратегия у меня проста: не думать о нем.
Хотя невольно думаю, конечно. Все время. Имя вечно крутится в голове, да и как иначе? Хотя мне и без него есть о чем думать. Например, о том, что Джейк до сих пор не принес финансовый отчет за вечеринку, и я не знаю, сколько он на нее потратил. Или о том, что Николь, не сказав мне ни слова, отменила вчера заседание Пирожкового клуба. Ей, видите ли, понадобилось место для высокодуховных тренингов, а я получила уже четыре возмущенных письма по электронке.
А самое печальное – то, что я пообещала Ханне поговорить с Тимом о ребенке. Она хочет, чтобы я узнала, почему он передумал, и, если такое возможно, переубедила его.
Переубедила? Я – Тима? Хотела бы я знать, как такое возможно. Мы знакомы давно, но планирование семьи обычно не обсуждаем.
Но Ханна упрашивала меня так горячо, что я не выдержала и согласилась.
