Только в этот раз я сделаю всё сам.
— Думаю, хирург блефует, — говорю уже более расслабленно. — Решил тебя запугать, потому что у самого кишка тонка причинить реальные проблемы тому же Соболеву.
— А если нет? — она смотрит на меня испуганно. — Что, если он, и правда, расскажет всё моему отцу, как только поймёт что я сбежала?..
— Да и плевать, — отмахиваюсь. — Мы уедем немедленно. Покинем город. Твой отец тебя не найдёт.
— А как же остальные?
— Да не хочу я о них думать, Вик! — развожу руками. — Я хочу думать только о нас!
— А я так не могу, Ян, — говорит она с пылом, подаваясь ко мне всем телом.
— Мой брат, конечно, не святой, но подставлять его я не стану.
Твою мать!
— ТВОЮ Ж МАТЬ! — вмазываю кулаком в подголовник кресла.
Нервы всё-таки сдают. Душу заполняет чувство безысходности. Потому что вижу — Вика со мной не поедет!
— Ян… — в попытке меня утихомирить хватает за руку. — Ян, пожалуйста…
Второй рукой цепляется за мою шею, притягивая к себе, проводит по коротким волосам на затылке. Однако сейчас это не поможет.
— И что ты предлагаешь, Вик? Отпустить тебя? Позволить вернуться к мужу?
На последнем слове я брезгливо морщусь. Вика опускает взгляд, и её плечи поникают.
— Ладно, прости…
Вновь извиняюсь, чёрт возьми! Потому что не могу видеть её подавленной. Обещал же, что сделаю счастливой."
"— Почему ты вообще за него вышла? — слова вырываются с болезненным хрипом.
— Потому что… — её губы начинают дрожать. — Потому что не хотела быть одна…
Громко сглатываю. Понимаю, о чём она говорит, ведь я и сам, страдая от одиночества, забывался в компании женского пола.
На самом деле — просто трахал тех, кто хоть немного походил на Вику. А она — просто слабая девушка, которая не хотела быть одна.
— Я с ним всё равно не останусь, — неожиданно говорит Вика, и в её голосе появляются решительные нотки. — Просто нужно время… и какой-то план, чтобы выйти из этой ситуации без жертв.
— У меня есть план, Вик! И без жертв никогда не получается, ты же знаешь!
Распахиваю дверь и хватаю с земли свою одежду.
Присев на край сиденья, влетаю в трусы и брюки. На мою спину ложатся её тёплые ладони. Пальчики обводят шрамы от ожогов, и Вика тихо всхлипывает. Развернувшись, прижимаю её к себе, и она безмолвно плачет на моей груди.
Раньше Вика практически никогда не плакала. Не чувствуя родительской любви… всегда находясь в тени старшего брата, она всё равно с блеском справлялась с ролью беззаботной девчонки, которой на всё пофиг. И только я видел, что это не так.
