Три года считала, что ты жив-здоров и просто передумал бежать со мной… И мне чертовски стыдно, что я так думала.
— Не вини себя, Вик, — говорю успокаивающе и прикасаюсь губами к её лбу. — Между нами всегда что-то стояло. Или кто-то. Твой брат… Алиев. Но теперь все стены разрушены, и мы можем уехать. Вместе!
Смотрю в её глаза, но не вижу в них воодушевления. Всё-таки выхожу из неё и приподнимаюсь. Вика сразу подтягивает ноги, согнув их в коленях.
— Ну же, Вик… — схватив девушку за подбородок, вынуждаю смотреть себе в глаза.
— У меня есть деньги, связи. Да у меня всё есть, понимаешь?! Только тебя не было. И вот, наконец, я тебя нашёл. И я больше не буду твоим адом, каким был прежде. Потому что смогу превратить твою жизнь в рай. Обещаю! Ты ни в чём не будешь нуждаться. И я буду любить тебя всю жизнь. Гарантирую! Помнишь, как мы мечтали?! Домик где-нибудь на юге Франции. Детишки…
Она улыбается, а в глазах стоят слёзы.
Я не понимаю…
Вика сжимает мою руку, и мне приходится отпустить её лицо. Переплетает наши пальцы.
Смотрит мне в глаза с теплом и любовью, но… Но есть в них что-то, напоминающее безысходность.
А потом она тихо шепчет:
— Я пока не могу уехать…
Во мне вновь сгущается тьма. Сжав челюсти, стараюсь утихомирить взбушевавшиеся нервы, но у меня хреново получается.
— Ты любишь своего мужа? — выплёвываю и тут же жалею о сказанном, потому что по её щекам начинают бежать слёзы. Сжимаю лицо девушки в ладони, сокрушаясь: — Прости! Прости, я сказал, не подумав. Просто я не понимаю, Вик! И чертовски, блядь, устал от этого непонимания.
Прошу, расскажи мне всё!
— Мой брат, — шепчет Вика. — И Соболев, и Ренат. Все пострадают, если я просто уйду от мужа. Он расскажет моему отцу о том, что я жива. Понимаешь, что мой отец сделает с Игнатом? Или с Кириллом — за то, что тот помогал мне.
Сука!.. Понимаю! Скорее всего, Соболева он уничтожит как бизнесмена. Игнату закроет доступ ко всем перспективным возможностям заработка. Алиева вернёт в тюрьму. Но мне-то, блядь, какое до них дело?
— Почему твой муж должен так поступить? — скрипнув зубами, всё-таки решаю немного поковыряться в этой истории.
Вика кусает губы и напрягается, словно не хочет говорить мне правду.
— Ви-ик? — протягиваю с недовольством. — Почему хирург должен так поступить?
— Потому что он не хочет давать мне развода, — несчастным голосом произносит она.
Понятно. Мне она тоже проблем не хочет. Ничего не изменилось, вашу мать. Я пытаюсь защитить её, а она самозабвенно пытается спасти меня.
