А заодно билет на поезд.
— Я... ничего не понимаю. — Теперь окончательно теряюсь.
Пачка денег, новые фамилия и отчество. Место в вузе. Чемодан...
— Защита свидетелей. Нужно было сделать тебе все это с самого начала. Теперь как уж есть.
— А суд? — спохватываюсь я. — Он послезавтра. Я не могу никуда уехать.
— На суде обойдемся без тебя. Ты теперь не такой уж ценный свидетель.
— Вы целый месяц стерегли меня как зеницу ока. Сделали документы... защиту. А теперь даете кучу денег и уверяете, что не нужна?
Мне плохо, но мозг работает четко.
Те неудачи, что были вчера и сегодня, словно подготовили к этому разговору.
— Я не обязан перед тобой отчитываться. Мое дело — отдать документы и убедиться, что уехала.
— Вы сговорились, что ли?! — взрываюсь. — Оба! Никто мне ничем не обязан! Что это за бред вообще?!
— Тихо-тихо! Без истерики! — Глебов притормаживает у обочины.
— Я еще и не начинала! — Бросаю конверт с документами назад в бардачок и изо всех сил дергаю дверную ручку.
— Заблокировано! — На лице следователя мелькает досада.
— Черт, так надеялся разобраться спокойно... Ладно. Держи. — Он поднимает руку вверх и достает из-под козырька фотографию. — Только не реветь тут! — приказывает строго.
Я не то что зареветь не могу — даже вдохнуть не получается.
На фотографии Ира. В красивом платье, туфлях. Она лежит на траве. Неестественно белая и с бурой полосой на шее.
— Мне рассказывали, что Ира с новым другом... отдыхает. — Мозг отказывается верить в то, что видят глаза.
С Ирой не могло ничего случиться.
Да, мы не списывались, не созванивались. В моей счастливой влюбленной жизни не было и секунды, чтобы вспомнить о подруге. Но с ней не могло ничего произойти! Совсем! Никак!
— Этой фотографии три дня. Вероятно, кто-то подчищает хвосты перед судом, — сухо сообщает Глебов.
— И ты... Марк... Вы знали все это время?! Знали и молчали?!
Я не в состоянии больше здесь находиться. Начинает душить этот салон. Душат слезы, которые все никак не могут пролиться. Загибаюсь от беспомощности и чего-то еще.
.. более страшного, что пока не удается понять.
— Уже не имеет значения. Сейчас твоя задача — открыть гребаный счет, положить деньги и свалить в Москву под новой фамилией в новый вуз. — Глебов не скрывает, что зол.
— Это какое-то безумие... — Трясу головой. — Я хочу его увидеть! Марка! — со всхлипом вырываю из себя слова.
— Нет!
— Я увижу его, хотите вы или нет! — Дергаю ручку все сильнее. Не думаю о том, что могу сломать. Вообще ни о чем не думаю.
