– Что-то случилось? Что тобой происходит? Ты растеряна, – он описывал мое состояние. – Я чувствую нежность, желание… – начал он перечислять, читая меня, словно раскрытую книгу. И я прервала его, склонившись и целуя. Не лучший способ заставить замолчать оборотня, но очень действенный. Адам забыл и думать о расспросах, он сбросил меня и прижал к матрасу горячим телом.
Каждая клеточка моего тела помнила, как было хорошо с оборотнем в ту единственную ночь, что изменила мою жизнь. Как же давно это было. И эти воспоминания распаляли.
Дразнили. Щекотали. Даже легкое касание мужских рук отдавалась в моем теле дрожью и сладкой-сладкой истомой.
Сила оборотня, жар, наше желание на грани с жаждой – все пьянило не хуже крепкого алкоголя.
– Ма, – детский голос прорвался сквозь наше с Адамом шумное дыхание и тихие стоны. – Ма, – повторилось агуканье.
Оборотень оторвался от меня.
– Боже мой, мы совсем забыли о Тёме, – хохоча и заливаясь краской стыда, я смотрела в растерянное мужское лицо. – Так напугали, что он заговорил раньше времени.
– Зажала ладошкой рот, но все равно фыркала от смеха. – Мы забылись, – подытожила и заерзала в попытке встать.
– Забылись, – подтвердил Адам. – Лер… – Он сковал меня, совершенно лишая возможности пошевелиться. – Совсем скоро мы продолжим. – Покусывал мои губы. – Не думай убегать или делать вид, что мы друг другу чужие. Я больше в это не поверю, – предупредил серьезно.
– Но…
– Никаких «но», Лер. – Оборотень перекатился на спину. – Вы моя семья. Этим все сказано.
– Серьезное заявление для раннего утра. – Я стыдливо поправила лямки топа, пригладила волосы и даже несколько раз выдохнула, будто должна подойти не к своему маленькому несмышленому сыну, а встретиться с родителями.
– Ты не представляешь насколько.
Адам опередил меня. Одним пружинистым движением поднялся с постели, пока я суетно путалась в одеяле, подхватил малыша на руки и заговорил с ним.
– Выспался? – спросил и чуть подбросил Тёму. – О, да кто-то трудился всю ночь. Пойдем разберемся.
Такая тяжесть в штанах, как бы не сползли.
– А… – Я продолжила нелепо барахтаться в кровати. – Адам, я сама поменяю подгузник.
Меня игнорировали.
Пф-ф-ф, ну и пусть. Раз так хочется разобраться с утренним детским безобразием, я не буду препятствовать.
Я забросила попытки покинуть кровать, плюхнулась обратно, раскинув руки, и с блаженной улыбкой на губах, слушала мужское воркование.
– Ох, ну ты и вонючка.
«Да-да!» – мысленно согласилась я и не пошевелилась.
