И если бы не мое эгоистичное желание хоть что-то решить самой, доказать, что я имею право голоса… Я сокрушенно покачала головой собственным умным мыслям. Что бы им чуть раньше не появиться на свет? Не сегодня, а несколько дней назад. Да даже перед самым вылетом! Но нет.
Сейчас мы могли бы гулять у нас в парке. Я медленно бы раскачивалась на качелях, греясь в лучах еще теплого солнца, а Адам и Миа возились бы с волчонком в песочнице, терпеливо выстраивая ему тысячу и один куличик.
Признай, Лера, самостоятельность – не твое.
***
Молчание оборотня угнетало. Он оживал, лишь взяв ребенка на руки. Вот для Тёмы у Адама всегда находилось пару ласковых слов и нехитрые, но веселые забавы.
– Идемте за стол. – Придерживая дочь за обе ручки, Полина появилась на веранде.
Малышка еще неуклюже переставляла пухлые ножки. Девочка светилась улыбкой и рвалась познакомиться с Тёмой. Тёма этого рвения не разделял. Оробел. Нахмурился. Вот и нашлась та, что справилась с волчонком. Как же рано… Я думала, это случится лет через двадцать, а лучше – тридцать.
– В прошлый раз мы сидели отдельно, – прошептала я Адаму, предупреждая и следуя за хозяевами дома в столовую. Он наградил меня ничего непонимающем взглядом, и я пояснила: – Мальчики с мальчиками, девочки с девочками.
Ухмылка Лесмана – вот чего я была удостоена в ответ.
И без слов было понятно, кому и где предназначено место за обеденным столом. На одном конце стола сервировка на двоих, плюс детские стульчики и на втором – две взрослые сервировки, отличающиеся от наших наличием бокалов под алкоголь.
– Я сяду рядом с супругой, – спокойно произнес Адам, переставляя приборы и стул.
С лица Лоткова на мгновение сползла улыбка.
– Ах, да! – Он наигранно хлопнул себя по лбу. – Прошу прощения за недогадливость. Тогда и я пересяду.
Мужчины перенесли столовые приборы и расселись. К моему удивлению, их разговор быстро обрел дружеские нотки. Адам искусно лавировал в нейтральных мужских темах: работа, автомобили, семья, спорт. Мне даже пришлось коснуться руки Адама, привлекая внимания, и просить о помощи.
С его близостью я вновь растеряла храбрость, а назвать оборотня “любимым” или “милым” сейчас совершенно не представлялось возможным. Слова застревали у меня в горле, словно они что-то значили на самом деле, а не были пустым звуком.
– Что тебе положить? – Оборотень склонился взять мою тарелку.
Вместо ответа я сосредоточилась на ощущениях. Мужское бедро коснулось моего. Горячее. Твердое.
