– Он поставил чемодан и развел руками, изображая непонимание.
Я улыбнулась, качнула головой, но промолчала. Слов у меня не было – все мысли крутились вокруг Адама.
– Идемте, я провожу вас до комнаты. – Хозяин дома распахнул входную дверь и указал на лестницу. – Поселим вас подальше от нас. От Вероники слишком много шума. Она не даст спать вашему сыну.
Я шла последней, слушая и все больше погружаясь в нерадостное настроение. Каково сейчас ему? Я взглянула на спину оборотня. Не его женщина.
Не его ребенок в руках. И он обязан изображать погибшего брата. Да о чем я вообще думала?! От волнения меня забило в ознобе.
Когда мы свернули налево, я облегченно вздохнула. Комната, где мы останавливались в прошлый раз, стала бы настоящим испытанием. Но нас отвели в гостевую комнату чуть больше прежней. С двуспальной кроватью и приготовленной специально для Тёмы детской кроваткой. Двумя огромными окна, сквозь которые можно рассмотреть море, пушистым ковром, парой кресел и отдельной ванной комнатой.
– Если что-то будет нужно ребенку, не стесняйтесь, спрашивайте, – сказал Сергей. – У нас этих присыпок, кремов, подгузников – неиссякаемый запас. Эрил, не забывай о моем приглашении.
Мое лицо не переставало полыхать с момента нашего приезда, а сейчас с него схлынула вся кровь и перед глазами неприятно поплыло.
Хватит! Хватит произносить это имя!
– Я помню, – наконец заговорил Адам.
– Спасибо, – поблагодарила я радушного хозяина и медленно, чтобы не обидеть, закрыла дверь.
И это первые десять минут пребывания у Лотковых.
– Мы можем уехать. – Я обошла чемоданы. – Сказать, что я заболела. Простудой, – предложила, понимая, насколько жалко звучат мои слова.
Адам указал мне на кровать. Передал ребенка.
– Мы останемся, – произнес он холодно. – Начатое нужно доводить до конца.
Я не хотела, но невольно сравнивала сейчас братьев – Эрил бы обвинил, наговорил обидных слов.
Адам смолчал, расстегнул чемодан.
– Я сама смогу…, – произнесла я, спохватившись, когда он принялся и за наши с Тёмой вещи.
Оборотень кивнул."
"Я немного изучила этого мужчину, по крайней мере, осмелилась так думать. И то, что я сейчас видела, подтверждало его слова и слова Мии. Он никогда не желал меня обидеть.
Он закрывался в себе. Выстраивал невидимую стену, чтобы не сорваться. А я все время старалась пробиться сквозь броню оборотня и делала ему только хуже.
