Я тихо заохала, жалобно прижимая ладонь к груди, а оборотень продолжал прожигать меня немигающим взглядом.
– Не подходи, – погрозила указательным пальцем в воздухе, наконец освободив руку.
Что происходило в моей голове? Там творился настоящий хаос. Вопросы смешивались друг с другом, а эмоции и чувства превратились в какой-то жутко спутанный клубок. Вот меня жгла злость. Как Адам посмел со мной так подло поступить? Тут же ее гасил стыд. Ведь в ту ночь я предлагала себя, я настаивала, и я не смогла отличить собственного супруга от его брата-близнеца.
После приходила боль и понимание, почему Эрил больше не прикоснулся ко мне – он знал о нашей с Адамом ночи. «Но разве я была виновата?» – опять задала себе вопрос. «Была», – тут же ответила.
Я бы, наверное, так и продолжила стоять и смотреть куда-то в пустоту, пока Адам не подошел и не накинул на плечи одеяло.
– Не трогай. – Я передернула плечами, хоть оборотень меня и не коснулся.
– Я хочу продолжить разговор, – произнес мужчина.
– А я – нет. Я не желаю с тобой разговаривать.
Адам больше меня не удерживал, он сделал проще – закрыл своей внушительной фигурой входную дверь.
– Всем было лучше, когда ты игнорировал меня, – сорвалось с моего языка. – Ты хотя бы понимаешь, что сделал?
Оборотень нервно дернул головой и усмехнулся на мои слова, но продолжал слушать.
– Ты обманул меня, ты обманул родного брата. Ты разрушил нашу семью.
– Я не разрушал вашу семью! Ее не… – Он оскалился совсем по-звериному, отдышался и продолжил: – У тебя, Лера, я прощу прощения.
И буду просить еще столько раз, сколько понадобится.
– Не нужно, – прервала я речь. – Я хочу войти в дом. Артем может проснуться в любой момент.
– Я услышу.
– Да мне плевать. Пусти меня к сыну! – Пришло моя очередь хватать Адама за предплечье, но не с желанием остановить, а в попытке сдвинуть его с места.
Оборотень игнорировал мои потуги. Я будто сражалась с гранитным монолитом. Можно с легкостью покалечиться, но не добиться желаемого.
– Ты не имеешь права стоять вот тут, – я капризно ткнула нам под ноги.
– Не имеешь права распоряжаться моей жизнью. Или решать за меня.
Молчание злило куда больше слов. А в гнев привело то, что я осознала: Адам дает мне возможность выплеснуть эмоции. И если ему казалось, что моя обида пройдет вот просто, то он круто ошибался!
И тут на мужских губах мелькнуло подобие улыбки.
– Смешно? – прошипела я.
– Нет, – наконец монолит пришел в движение и отрицательно покачал головой. – Я просто рад, что ты рядом.
