– Так трудно представить кого-то другого, если этот оборотень за последние несколько дней буквально поселился в нашем доме. И он как две капли похож на моего супруга, – привела второй аргумент. А еще я пытаюсь компенсировать потерю, – окончательно себя убедила. – Все просто», – заверила я себя.
Завернувшись в одеяло, я взглянула на сына. Тёму перестали, наконец, мучить зубки, и он третью ночь спал крепко, совершенно не тревожа ни меня, ни Мию. Надев тапки и запахнувшись плотнее, тихо вышла из спальни и спустилась на первый этаж.
Несколько глотков холодной воды не помогли мне прийти в себя, становилось лишь хуже. Мои мысли кружились и кружились вокруг только одного мужчины.
Рация радионяни транслировала тишину, и я позволила себе выйти на улицу. Прохлада и свежий воздух возвращали моей голове ясность.
Да, так определенно лучше. Я словно вырвалась из плена своих фантазий в другой мир. Надо почаще выходить из дома. Ловить теплые денечки да и выезжать в город, встретиться со своими старыми подругами, навестить родителей, рассказать им о потере.
Начать жить новой жизнью.
Возвращаться в дом совершенно не хотелось, ведь, только закрой глаза, перед взором вновь побегут будоражащие картинки, и ты не можешь контролировать образы, слово в лихорадке.
– Валерия, – голос Адама я восприняла за очередную шутку разума. Но оборотень вышел из темноты и медленно, но верно приближался ко мне.
Я проморгалась. Нет, не фантазия.
Мной в одно мгновение овладела паника. Дышать было совершенно нечем, пустынная ночная улица уменьшилась до пятнышка, на котором стояла я.
– Что ты тут делаешь? – Он не дождался ответа. – Холодно, – сказал строго.
Ночи и правда стали холодней.
– И это… – Я откашлялась. – Говорит человек в одной футболке.
– Я не человек.
– Знаю, – пробормотала я. – Спокойной ночи.
Я попыталась уйти, но в два широких шага Адам приблизился и перекрыл мне дорогу.
– Я хочу поговорить, – сказал он спокойно.
И как же злило меня это спокойствие и взгляд Адама Лесмана, от которого кожа покрывается мурашками, а сердце начинает грохотать где-то в гортани.
– Не нужно, – запротестовала я.
Раньше я была слепа. Не понимала значения взглядов оборотня, они казались мне наполненные ненавистью и призрением, а теперь я видела в них скрытую заинтересованность. Заинтересованность мужчины в женщине.
– Я не хочу ни о чем говорить, – выпалила, совсем смутившись, когда мужская ладонь пригладила мои взъерошенные после сна волосы.
– Даже о сыне?
Какая открытая манипуляция.
