Его брат встал рядом, а за ними генералы, командующие и солдаты. Я посмотрел через плечо и кивнул Дариарху, разрешая приблизиться. Он подбежал и тоже упал на колени, протягивая мне пояс с артефактами. Поднял голову, глядя на меня с таким благоговением, которого я не ожидал увидеть на лице сурового генерала.
– Повелитель… – выдавил он из себя и замолчал, захлебнувшись. Я ободряюще похлопал его по плечу.
– Поднимайся, Дариарх, у нас много дел. Командующих противника связать, позже поговорю с ними.
Повелителей доставить ко мне. И… найди мне какую-нибудь одежду, пожалуйста. – Я окинул взглядом долину. – Отчет о сражении я выслушаю через полчаса.
Дошел до ближайшего вирххара, вскочил в седло и направил ящера к лагерю. В облаках парили драконы, и их длинные тени скользили по долине. Кажется, Ориан Ал решил за мной присмотреть.
Глава 20
Арвиэль приехал через несколько дней. Это были странные дни: казалось бы, я теперь дома, среди знакомых лиц, в родных стенах любимой Идегоррии.
Но ожидаемого покоя зеленые холмы мне так и не принесли. Напротив, здесь воспоминания словно стали еще ярче, обрели цвет и плоть. Ночами я не могла спать из-за мучивших меня снов, но наотрез отказывалась от предложения Кармели начаровать мне какую-нибудь сказку. Я больше не хотела выдуманных миров и не хотела прятаться от реальности за дымкой вымысла.
Кармели и Тара прибыли на следующий день и рассказали, что замок устоял.
Первородные видели в этом исключительно свою заслугу, я же прекрасно понимала, что Линтар просто ушел сам.
С братом мы общались мало, не в силах преодолеть непонимание, возникшее между нами. Но я и не стремилась к общению. Лишь раз мы поговорили, и я напрямую спросила, знает ли Люк про Стену и Цветок Тлена. Он знал, правда, его версия событий сильно отличалась от известной мне. Это была та версия, в которой арманцы и драконы хотели завоевать мир, сделав все остальные расы своими рабами.
А наш отец там выступал почти благодетелем, сдержавшим натиск врагов."
"Когда я с криками рассказывала о расе, у которой перестали рождаться дети, о полупустых улицах, о женщинах, что никогда не узнают радости материнства, Люк смотрел на меня с ужасом. Но в темных глазах я видела также и упрямство: Люк не хотел мне верить, не хотел менять свою картину мира. И я не стала настаивать.
