Я истощился до дна, когда передавал силу Еве. Голове легко – значит, мне обрезали волосы… У арманцев так поступают лишь с отверженными, теми, кого изгоняют из Долин. Для меня это – унижение и позор… Хотя, волосы сейчас не самое страшное…
Все так же подвешен на цепи в кромешной темноте. Осмотрелся. Цепи, решетка, кандалы. Дернул – бесполезно… Без огня их не разорвать, силы тела на это просто не хватит. Значит, придется ждать…
* * *– …Подлечи, чтобы мог идти и все хорошо видел, но не больше.
– Я не хочу к нему приближаться…
– Ты целитель или кто? Действуй!
– Я не нанимался лечить арманцев… Вы уверены, что он без сознания?
– Иди уже…
Я не стал открывать глаза, лишь настороженно слушал шаги.
Осторожное прикосновение, и испуганный шепот:
– Он в сознании!
Неплох целитель, оценил я. Открыл глаза, рассмотрел седовласого Первородного. Перевел взгляд на хмурых стражей.
– У нас приглашение на бал, арманец, – усмехнулся один. – В первый ряд.
* * *Вели какими-то тайными переходами, шел, запоминая дорогу и считая ответвления.
Бежать даже не пытался, с моим уровнем силы сейчас это бесполезно.
Рядом восемь стражей, все вооружены до зубов. Руки мне, конечно, не освободили, лишь ноги, чтобы мог идти. Но опутали магией так, что каждый шаг – словно в толще густого сиропа. Вышли в тронный зал, уже заполняющийся людьми. Перед нами – мерцающий барьер, значит, нашу теплую компанию с другой стороны не видно. Внимательно смотрел, прислушивался, запоминал… Понимал, что увижу ее. Зачем еще меня сюда привели? Точно не для увеселения.
И все равно оказался не готов, когда дикарка вошла…
Нет, не дикарка. Принцесса. Дивный цветок… Такая красивая. Вздохнул с облегчением. Жива и здорова. И даже, кажется, счастлива. Хорошо. Зубы пришлось сжимать, наблюдая за ней. Как кружил ее по залу Первородный, как она улыбалась. Порой окидывала взглядом зал, словно чувствовала…
– Сегодня знаменательный и важный день в истории королевства Оэр…
Все-таки жаль, что не хватило замаха снести этому придурку голову.
Моя Ева выглядела растерянной. Я смотрел внимательно, но толпа придворных заволновалась, потекла к трону, закрывая от меня Еву. А потом и меня дернули в сторону.
– Идем, арманец.
Сделал шаг и понял, что меня опутали магией так, что даже идти больно. И наложили печать молчания.
Чего так боялся Первородный? Каких моих слов? Про Еву? Или про Стену? Какую правду не хотел слышать?"
"А впрочем, неважно.
Смотрел лишь на дикарку, пытаясь понять, что она чувствует.
